Цитаты из книги La divina comedia

Чей прах лежит в полях Иосафата. Вот Эпикур, прославивший разврат, Учения которого гласят, Что с телом дух погибнет без возврата.

По лицам их струилась кровь ручьями И, с жгучими смешавшися слезами, Немедля пожираема была Кишащими у самых ног червями. (вы приходите лучше к нам с детями)

"Когда правдиво речь твоя звучала, Ты дал смутиться духу своему, - Возвышенная тень мне отвечала. -

Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений, Как зверь, когда мерещится ему.

Оставь надежду всяк сюда входящий, гласила надпись на воротах ада.

Наедине оставшися, рассказ Читали мы о страсти Ланчелота. Мы взорами встречалися, не раз, Краснели мы порой во время чтенья, Но лишь одно короткое мгновенье Решило все. Прочтя, как Ланчелот Коснулся уст возлюбленной, — и тот, С кем более не разлучусь в печали, Прильнул к моим трепещущим устам. И в этот день мы больше не читали...

Судья Минос со скрежетом зубовным Внимает там признаниям греховным, И сколько раз он обовьется вкруг Своим хвостом — на столько же ступеней Спускается виновный ниже в ад.

И вот, семью стенами обнесенный, Величественный замок нам предстал. Вокруг него, прозрачный, как кристалл, Вился ручей; друзьями окруженный, Пройдя его и семеро ворот, Я с радостью вступил на луг зеленый.

Рыдания, исполненные муки И ярости, речей безумных звуки И всплески рук, тяжелый топот ног — Сливалось все, крутилось, как песок, Вздымаемый порывом вихря диким.

«Кто б ни были входящие сюда, Оставьте здесь надежду навсегда!» Написаны над адскими вратами Зловещими и черными чертами — Виднелися те грозные слова.

Любовь земная три удела прочит, Три выхода она себе нашла:

Один - о возвышении хлопочет, И раскусив что слаб его сосед, Он властвовать над тем соседом хочет.

Другой сулит немало разных бед Сопернику, что всем на удивленье Живет в довольстве, счастьем обогрет.

А третий жаждет мстить за оскорбление, И для расправы он не ждет суда, А верный выход видит в преступленье.

Опасности и скорби роковые, Которые я испытал не раз, - Да передаст правдивый мой рассказ. (клянусь я всеми вами много раз)

Мы шли вперед, и молвил я: - Тогда Умножится или уменьшится мука? - И она сказал: - Ответ дает наука: (пошел ты нафиг, сука) Чем совершенней наше существо, Тем более доступно для блаженства И горестей. Далек от совершенства Их жалкий род, но жаждет он его И в помыслах своих стремится к благу. (и "благу" тут же переделал в "брагу")

И, несмотря на наши ухищренья, Сокровища и блеск своих щедрот, Она то тем, то этим раздает, Из одного в другое поколенье. Фортуною зовет ее народ, Пред ней земное знание - ничтожно, Она царит и правит непреложно, Подвластно всей той силе роковой, Таящейся, как змеи меж травой.

Веди меня от этих зол и бед В печальный край, описанный тобою, И грешных скорбь я вижу пред собою, - Оттуда же – к вратам Петра святым!

И он пошел, и я – вослед за ним.

Ужель настолько, чтоб смотреть назад, —
Сказал мой вождь, — они твой дух волнуют?
Не всё ль равно, что люди говорят?

Иди за мной, и пусть себе толкуют!
Как башня стой, которая вовек
Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют!

Цель от себя отводит человек,
Сменяя мысли каждое мгновенье:
Дав ход одной, другую он пресек

- Теперь в церквах лишь на остроты падки Да на ужимки; если громок смех, То куколь пыжится, и все в порядке.

А в нем сидит птенец, тайком от всех, Такой, что чернь, увидев, поняла бы, Какая власть ей отпускает грех;

Все до того рассудком стали слабы, Что люди верят всякому вранью, И на любой посул толпа пришла бы.

Земную жизнь пройдя до половины,*Я очутился в сумрачном лесу,Утратив правый путь во тьме долины.

Утрачена бесповоротно ими Надежда смерть вторичную найти, И худшее им легче бы снести. Их след исчез подобно волнам дыма, Отвергнуты они неумолимо И милостью Господней, и судом, Караемы презреньем и стыдом. Взгляни на них и позабудь их! Мимо!

Так говорил Вергилий. Как цветы, Поникшие в ночи от дуновенья Холодного, но в блеске красоты Ожившие при солнечном сиянье, Так и во мне воскресли упованья

Спаси того, кто, убоясь преград, В пустыне ждет, охваченный испугом, И в ужасе готов бежать назад. Он был моим, но не Фортуны другом. Мне ведомо, что сбился он с пути. Не поздно ли теперь его спасти?