Цитаты из книги Тренировочный полет

Шон отключил смысл у ее слов, но волны звука все равно догоняли и обрушивались на него, подобно гребнистым валам сопливо-зеленого моря.

Ну и шарахнуло же меня! А ведь я парень не сказать что слишком чувствительный. Но было именно так: бам-м-м! Как обухом по затылку. Как в песне про любовь с первого взгляда. Впрочем, это не любовь – ну ее к черту, романтическую чепуху. Это старая добрая похоть.

А по другую сторону пролива лежала Африка. Я видел лишь зеленые холмы в романтической дымке и знал, что к этому манящему берегу пристегнут огромный континент с миазмами джунглей, с палящим солнцем пустынь, с экзотикой городов, со слонами, каннибалами, гологрудыми бабами и со всем прочим, что мигом приходит нашему брату на ум при слове «Африка».

Вменяемый ремонтник старается держаться подальше от туземцев. Для нашего брата инопланетные разумные сообщества хуже чумы. Антропологи могут с легкостью класть свою жизнь на алтарь любимой науки, а мы категорически не желаем, чтобы нас потрошили и расчленяли.

— Все хорошие иллюзионные трюки очень просты, — проворчал полковник, проводив взглядом уходящую вверх нить. — Особенно когда внимание зрителей отвлекается разными уловками.

— Если у вас нет под рукой черного стола, его отлично заменит черная ткань, — заметил молодой человек. — Кроме того, этот фокус очень хорошо получается да фоне дверного проема, если только в задней комнате выключен свет, конечно.

— Заверни-ка ее, мальчуган. Сам не вчера родился. Умею в таких вещах разбираться.

Картер смотрел не на стекло, а на сам Водопад. Он и не сознавал, как близко стоит дом к падающим водам. Выросший на самом краю утеса, он и с «выгодной» точки не открывал ничего, кроме стены мокрого черного гранита справа и пенящегося гигантского водоворота далеко внизу. А перед ним и над ним, заполняя все, летел Водопад. Вся толща стены и стекла не могла заглушить звук до конца, и. касаясь пальцами тяжелой рамы, он чувствовал дрожь от ударов воды.

Человек был таким же, как дом и утесы над ним — прочный, солидный, поживший, морщинистый и седеющий. Спина у него была прямая, как у молодого, а руки с узловатыми пальцами словно налиты спокойной силой. Глаза были голубыми — голубизной той воды, что в беспокойном громе рушилась рядом с его домом. Ноги были в высоких рыбацких сапогах, выше простые вельветовые брюки; заношенный свитер был раньше серым.

– Как же я буду переводить? Ведь я не знаю ни единого слова на их языке, да он и вообще неизвестен.
– Ничего, научишься. Ты переводчик – стало быть, переводи.

— Оставьте их в покое. Или же, если это уж так необходимо, учите их истории и естественным наукам, философии, юриспруденции, всему, что поможет им при столкновении с действительностью более широкого мира, о существовании которого они раньше даже не знали. Но не сбивайте их с толку ненавистью и страданиями, виной, грехом и карой. Кто знает, какой вред… — Ваши слова оскорбительны, сэр! — воскликнул священник, вскочив с места.

У начальника Алонцо Крейга только и хватает ума на то, чтобы не ронять деньги, когда ему суют взятку.

— Интересно, а может он делать что-нибудь ещё или только отдавать честь и рапортовать? — сказал начальник, обходя вокруг робота и поглядывая на него с интересом… как собака на колонку.

Я могу рифмовать слова, но не умею писать стихи. Я знаю, что разница в этом есть, но понятия не имею, в чем она заключается.

— Стало быть, мы не будем спасены? Мы не станем безгрешными? — Вы были безгрешными, — ответил Гарт, и в голосе его послышалось не то рыдание, не то смех. — Ужасно неприглядная, грязная история. Вы были безгрешными. А теперь вы… — Убийцы, — сказал Итин. Вода струилась по его поникшей голове и стекала куда-то в темноту.

Едва плевок коснулся безупречно чистого тротуара, урна в двадцати футах от него зашевелилась. Карл в ужасе зажал рот рукой, но слишком поздно — сделанного не изменить. Гибкая рука стерла плевок и быстро очистила тротуар. Мусорник присел наподобие механического Будды, и в его металлических внутренностях захрипел оживший динамик. — Карл Тритт, — продребезжал металлический голос, — сплюнув на общественный тротуар, вы грубо нарушили местное Постановление номер ВД-14–668. Приговор — два дня.