Godsgrave

— Я слишком красива, чтобы умирать.

— Помни, кто ты. И кем должна быть...

– Жеребцы думают членом. Кобылы же знают, как себя вести в кризисных ситуациях. Лошади прямо как люди, да, братец?

"- ...Оказывается, он как раз искал человека с моими... навыками.

• Это с какими же? Дерзость и хитрожопость? "

— Если мы с Фурианом не научимся сражаться вместе, эта шелкопрядица использует мою толстую кишку для приготовления сосисок.

— У меня страсть к женщинам постарше, вороненок.
— У тебя страсть ко всему с сиськами, дыркой и сердцебиением, Сид.

— Ты даже более скрытная, чем пердеж в церкви.

Его торс был оголен, бугрясь мышцами, кожа загорела до бронзового оттенка от тренировок под солнцами. Вылитый золотой бог, только прибывший с кузницы. А еще невыносимый придурок, выплюнутый из глубин бездны.

Иди и торжествуй свою победу. Но не пей слишком много, ладно? Я хочу, чтобы ты выглядела наилучшим образом на завтрашнем банкете.
«Как любимый питомец, – поняла Мия. – Как собака у ног хозяйки. Которую продадут в ту же секунду, как она гавкнет не по команде.
Сидеть.
Перекатись.
Сыграй мертвую.
Умри».

Сидоний лежал на спине и храпел, как умирающий бык, прерываясь лишь для того, чтобы напердеть так громко, что пол под Мией вибрировал.

Живя как псы, блох не выбирают.

Все должны пасть, чтобы один поднялся 

Таким образом самые опасные чудовища добиваются своего, - осознала она. - Пытаясь выглядеть так же, как все остальные

Более набожные жители республики готовились к неночи молитвы и публичного благочестия, в то время как менее религиозные – к неночи приватного распутства.

Хлипкий обман, но, как любезно напомнил Мистер Добряк, весь этот план был хлипким, как мышцы у шахматиста. 

Так что, учитывая, что у меня забот больше, чем у борделя со скидкой две по цене одной, окажи мне честь: скажи «спасибо» и бери, что тебе, мать твою, дают. 

Стах - трус.

Леонид посмотрел на дочь и улыбнулся, как кот, который грабанул молоко, ведро и заодно обобрал доярку до нитки.

– Ты молишься? – спросила Мия.
– …Да.
Девушка пожала плечами.
– На твоем месте я бы начала с этого.

– Иди, – наконец сказал он. – Пусть Матерь обретет тебя как можно позже. А когда это все же случится – поприветствует поцелуем.