Умоляй, ведьма. Часть 2

— Если бы я был книгой, тоже бы тебе ничего не показал.
— Ой, если бы ты был книгой, я бы тебя даже не открыла, – не выдержав, бросила я в ответ и показала Хмуре язык. – Так бы и стоял на полке, пылился.

Вы когда-нибудь слышали, как кричат чайки?.. Красиво?
Как бы не так! Орут, будто демонов призывают! И это нормальные чайки. А черные горланят так, что демонов хочется призывать уже вам. Лишь бы забрали отсюда и унесли подальше, а то, кажется, вот-вот кровь из ушей польется.

Честное слово, не принц – а мешок с кирпичами. Знает, как сделать жизнь еще тяжелее!

дураки не драконы, сами не вымрут.

Может быть, так выглядит первая любовь. Как глупость и грозовые раскаты, грохочущие вместо сердца. Когда не можешь пошевелиться и не понимаешь, за что тебе вообще такое наказание.
Или награда... Это в зависимости от того, в кого посчастливилось влюбиться.

Но мне было уже не страшно. После того как я поняла, в какую ловушку попала, влюбившись в самого асоциального и психически неустойчивого черного колдуна Вальтариума, мне, кажется, было уже нечего терять.

Едва я увидела это чудо, как моя внутренняя сорока зашлась в восторженном кашле, хлопая крыльями и уже почти крича: «Больше блестяшек!»

– Спасибо, – бросила весело. – Буду петь как ворона, честное слово! – Поторопись, – вместо ответа бросил он, а потом еле слышно добавил: – И лучше уж как соловей…

Кстати, не хочешь поупражняться в пении прямо сейчас? Я знаю отличную песню, весьма подходящую моменту. Называется «Крот мне в рот, или Как ведьмой стать наверняка, если скушать червяка». Хочешь, научу?

Когда собственных чувств почти не осталось, очень интересно ощутить хотя бы чужие.

И если он и смеялся, смех был, как правило, черным. Как и тот юмор, на который он еще был способен. Потому что в сердце было холодно и пусто.

Годы меняют всех. Годы способны сломать даже такого, как он.

И тогда мне вдруг стало ясно, что извиняться он не будет. И объясняться тоже. Это же Хмуря! Мой злобный мрачный ворон, который не делает ничего просто так. Пусть теперь он выглядит иначе, но начинка-то осталась прежней!

Даже если бы я вдруг решил влюбиться и сгореть заживо, эту недоведьму выбрал бы в последнюю очередь...

Каждый раз, когда он находился в обществе этой вздорной недоведьмы, которую проще было бы придушить, чем научить колдовать, ему… становилось интересно. Интересно жить.

Впрочем, ему не было весело. Ему уже много лет не было по-настоящему весело. С тех пор, как из его сердца исчез свет, замененный мраком трясинных пауков, он мало что ощущал. Разве что злость, раздражение, гнев, усталость… иногда презрение.

Свобода не надоедала. Не могла надоесть.

. – Я полная дура, – констатировала факт, прикусив губу от заполонившей сердце обиды. Черные брови мужчины иронично приподнялись, а затем он просто кивнул: – Ага, так и есть.

Это бы изменило все! – воскликнула я, никак не приходя в себя. Мозг отказывался признавать то, что видел. Отказывался сопоставлять прошлое с настоящим. – Если бы ты сказал, что ты человек, я… не пыталась бы кормить тебя червями! – проговорила я, нервно вспоминая все наши диалоги с вороном.

4 число месяца Костлявых ручьев...