Цитаты из книги Bez dogmatu

...я вполне согласен с той рыбой, которая на вопрос, под каким соусом она хочет быть приготовлена, отвечает, что прежде всего она вообще не хочет быть съедена.

Кто-то сказал: иногда мужчина, ошибаясь, утверждает, что дважды два – пять, и его можно поправить. Женщина же будет утверждать, что дважды два – лампа, и тогда хоть головой об стену бейся!

...я скептик в квадрате, то есть скептически отношусь даже к собственному скептицизму.

В личной жизни слава кое-чего стоит, из нее можно сделать скамеечку под ноги любимой женщине.

С любовью жизнь имеет цену, без нее – не стоит ломаного гроша.

Дюма говорит, что есть обезьяны из страны Нод, которых ничем не укротишь и не приручишь. Однако на то у тебя глаза, чтобы не выбрать такой обезьяны.

Человек – как море: у него бывают свои приливы и отливы.

Есть вещи, перед которыми отступает мой скептицизм, их я не критикую и никогда не стану критиковать. Таким догматом для меня как писателя является общество, а для меня как мужчины – любимая женщина

так же, как сатана – это падший ангел, ненависть – это выродившаяся любовь

Некоторые люди не любят женщин с ангельским выражением лица, а по-моему, научить ангела быть женщиной – это верх достижения…

За обманутые надежды мстят только на сцене. В жизни же уходят с тяжелым осадком на душе, – и все.

Нет, я протестую и кусаюсь, – вот мой ответ.

На женщин я теперь смотрю, как бывший ювелир на драгоценные камни: увидит он какой-нибудь редкий экземпляр и говорит себе: «А стоило бы его приобрести», – но тут же вспоминает, что он уже бросил свою профессию, и проходит мимо.

Есть вещи, которых нельзя и не должно делать даже ради любви.

Слезы любимой, если они не лицемерны, а льются от настоящей душевной боли, – лучшая ей защита. Когда женщина так плачет, она непобедима.

Ничто так не действует на них, как тон беседы, и если мужчина, объясняясь в любви, делает это в волнении и страхе, словно за его признанием должно последовать светопреставление, и убежден, что делает нечто неслыханное, то этот страх и ощущение необычайности передаются женщине. Когда же мужчина держит себя по-другому, то и все происходит совершенно иначе: признание теряет свою значительность и торжественность, но зато проходит гладко и встречает меньше сопротивления.

Сердце человеческое, как пчела, ищет меду даже в горьких цветах. Самый несчастный человек – и тот стремится отыскать хоть капельку счастья даже в собственных муках и хватается за малейшую тень, за малейшую видимость этого счастья. Мне иногда думается: такая неутолимая потребность счастья – не доказательство ли, что нас еще ждет оно после смерти?

Человек привыкает ко всему, а женщина тем более легко осваивается с мыслью, что любима, в особенности если сама любит.