Грех — единственное, ради чего стоит жить.

Какой же студент — любого пола — не начинал свою жизнь с трибадии, онанизма или содомии?

Не того мы боимся, что в аду нас ждет ужасная боль, а того, что там мы можем оказаться в низшем обществе.

Мир — этот рай, который человек превратил в ад.

- Ничто не делает людей более суеверными, чем порок…
— Или невежество.

Когда вы смело глядите врагу в глаза, вы уже наполовину побеждаете его

«А что бы вы хотели, чтобы надел я, ибо вы единственный, кому я хочу угодить?» — спросил я.
«Ничего».

— Кроме того, вы же не считали содомию преступлением?
— Нет; разве этим я причинил зло обществу?

Широко распахнутые двери ада ожидают нас прямо за порогом рая.

Из всех окружавших её мужчин я был единственным, кто не обращал на неё ни малейшего внимания. [...] Так что я был единственным мужчиной, который ей нравился.

Нет, добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.

Религия нисколько не сдерживает страсть, которая, хотя и считается преступлением против природы, сидит в нашей природе так глубоко, что разум не в состоянии ни охладить, ни скрыть ее.

Поцелуй нечто большее, чем первый чувственный контакт двух тел; это выдох двух влюбленных душ.

...один шаг — и мы из неземного света попадаем в ужасную тьму.

Я проклинал этот прекрасный мир — этот рай, который человек превратил в ад. Я проклинал наше полное предрассудков общество, которое в лицемерии лишь процветает. Я проклинал нашу вредоносную религию, которая накладывает вето на все чувственные наслаждения.

Я проклинал нашу вредоносную религию, которая накладывает вето на все чувственные наслаждения.

Ибо что есть добродетель, как не предрассудок?

— И вы совершенно ничего не знали?
— Знал только, что вроде бы нужно вставлять и вынимать.