Доторк

– Молодой человек, – сказал он, – вы больны. Эта ваша ненависть разодрала на части нашу нацию – нацию, построенную на принципах милосердия и любви…
– Боже мой, неужели вы забыли, – воскликнул Барни, – что эта нация была основана на ненависти к англичанам и краснокожим? Или, может, вы забыли, как мы вступили в союз с русскими и китайцами, помогавшими нам ненавидеть наших врагов по «оси» во времена Второй мировой войны? И как было здорово, когда мы раз и навсегда избавились от этой ненависти, превратив наших врагов в друзей и возненавидев наших союзников. А потом, само собой, мы начали ненавидеть кубинцев и вьетконговцев и северных вьетнамцев. Милосердие и любовь – чушь собачья!
Неужели вас никогда не удивляла эта причудливая смена друзей на врагов и врагов на друзей и эта странная двусмысленность в трактовке таких понятий, как любовь и ненависть? Разве вы не видите? Мы не испытываем ненависти к народам или нациям потому, что они олицетворяют зло. Мы называем и считаем их злом, потому что нам нужно кого-то ненавидеть. И вы поступили точно так же, когда назвали меня злом. Вы со своей компанией дали себе право ненавидеть меня – человека, ставшего жертвой вашей халатности.
У вас, дельцов, врожденное чутье к таким вещам, как и у политиков, которые знают – народные массы объединяет и смущает не любовь или секс, не сила или страх, а общий враг. «Группы, ненавидящие вместе, и держатся вместе». Хотя эти факты плохо вяжутся друг с другом, однако так оно и есть. Таким образом, вы выплеснули свою ненависть наружу. И теперь я ваш заклятый враг.

Ценность имеют каждый день, неделя, месяц и год. Но ведь дни можно прожить по-разному- либо впустую, либо с пользой, не так ли? И кто может сказать, что они одинаково ценны? Стоит ли оценивать время одинаково,  что бы вы ни делали? Или можно вычислить его среднюю величину? Равноценен ли день жизни Пикассо, успевающего создать настоящий шедевр за столь короткий срок, дню жизни дворника, единственно способного подмести опавшие листья? Дни молодости, когда вам семнадцать, ценятся куда меньше, чем дни страрости, когда вы присмерти.

Не хочу совать нос в твои дела, только, может, у тебя настал, как бишь его, творческий кризис, – это когда талант побеждает человека. Знавал я одного малого – такого же молодого, как ты, – редактора из «Детройт таймс», так с ним было то же самое: он перелопачивал слова целый день напролет, а вернувшись домой, к родне, на досуге пытался написать роман. Он говорил мне, что начинал вот так уже кучу романов и ни один не закончил, потому что за целый день трудов праведных в газете до того уставал от всей этой словесной мешанины, что у него не оставалось больше никаких творческих сил.