Warbreaker

"Ценность чего-либо определяется отношением, ваша милость. Если вы считаете эти вещи мусором, значит так оно и есть, и не важно, сколько другие готовы за них заплатить." (с)

...он, наверное, единственный в мире бог, который не верил в себя.

Почему так вышло, что чем больше он старался казаться идиотом, тем сильнее люди верили, что у него есть скрытые достоинства Выходит, они обвиняли его во лжи и в то же время восхваляли его воображаемые добродетели? Неужели никто не понимал, что можно быть одновременно и располагающим к себе, и бесполезным?
Далеко не всегда под маской острого на язык глупца скрывается герой.

Если уж я не могу творить поистине божественные чудеса вроде погодных, то хоть удовольствуюсь чудом меньшим – говорить правду.

Странно, насколько легко и быстро защита порождает разрушение. Иногда Вашер задумывался, не одно ли это и то же. Защитить цветок – истребить паразита, который им кормится. Защитить здание – в зародыше уничтожить в почве растения.
Защитить человека. Жить с хаосом, который он порождает.

Но он знал, что воображаемые вещи часто становятся единственной реальностью в человеческой жизни.

"- А как быть с разговорами о городских идрийских диссидентах, которые настраивают народ против Двора богов?

• Всего лишь слухи, - заявил Жаворонок. - Хотя, когда докажут, что я ошибся, и неимущие массы возьмут мой дворец штурмом, а меня сожгут на столбе, я обязательно сообщу им о твоей правоте. Ты посмеешься последним. Или... повоешь, так как, скорее всего, будешь привязан рядом." (с)

– Клянусь, моя милая, наши разговоры порой напоминают мне о сломанных мечах.
Она вскинула брови.
– Дьявольски острых, но разящих без цели, – добавил Жаворонок.

Я стараюсь не думать. Одни мысли приводят к другим, а те, если не соблюсти осторожность, - к поступкам. Поступки утомляют. Сие мне вполне достоверно известно от человека, который однажды об этом прочел.

Насмехаться над женщиной - все равно что перебрать вина. Какое-то время смешно, но недолго, а похмелье превращается в ад.

Страж покосился на нее, но никак не отозвался. Сири было наплевать. Она орала не на него, а ради самого ора.

– Но она работает на идриску, – напомнила Вивенна. – И подрывает возможности своих же богов вести войну. Мы сегодня перевернули экипаж жреца.
– Причем очень важного, – усмехнулся Дент. – Эх, принцесса, это довольно сложно понять, но дело в мышлении наемника. Нам платят за работу, но проделываем ее не мы. Это вы все делаете, а мы всего лишь ваши орудия.

– Вот почему вы, идрисцы, нас раздражаете. Вы такие заносчивые, так уверены в своей правоте. Если б ваш бог попросил у тебя дыхание или дыхание твоего ребенка, что бы ты сделала? Вы отдаете детей в монахи, посвящая их жизнь служению, да? И считаете это доказательством веры. А при виде нашего служения богам вы кривите губы и кричите о богохульстве.

Почему все считают, что наемник предаст, как только истечет срок контракта? Вы думаете, что мы режем людей ради забавы? Почему у хирургов нет таких проблем? Разве пациент беспокоится о том, что, как только он перестанет платить врачу, тот с маниакальным хохотом отрежет ему пальцы на ногах?

“You are playing a dangerous game, my queen.” <...>
“Game?”
“Politics.”
“I don’t want to play politics.”
“If you don’t, it will play you, I’m afraid."

Бывает, что невозможно иметь все, чего хочется, потому что желания противоречат друг другу.

... - Да мне и заняться-то больше нечем.
- Кроме того, чтобы быть богом.
- Эта роль переоценивается, - ответил Жаворонок. - Есть свои плюсы, но будни ужасны.