Цитаты из книги Inferno

Вергилий я, и лишь по той причине Лишен небес, что веровал в ничто

"О, горе вам, проклятый род! Забудьте небо, встретившись со мною! В моей ладье готовьтесь переплыть К извечной тьме, и холоду, и зною."

Из предисловия: "Национальное и всечеловеческое единство, основанное на бескорыстном слиянии отдельных воль и порождающее всеобщий мир и личностную свободу, - таков был общественный идеал творца "Божественной комедии". И ничто так не противоречило этому идеалу, как та историческая действительность, которая окружала Данте Алигьери. Отсюда - трагизм его судьбы, и отсюда же - высокий пафос его творчества." (М.Л. Лозинский).

Не те ли всех тяжеле виноваты, Кто ропщет, если судит божество?

Вы алчностью растлили христиан, Топча благих и вознося греховных.

"Коль смертные вершат свои обряды, Не ведая, что жизнь слепая их Есть шествие к могиле и к забвенью."

Бояться должно лишь того, в чем вред Для ближнего таится сокровенный; Иного, что страшило бы, и нет. (Беатриче)

Я не был мертв, и жив я не был тоже; А рассудить ты можешь и один; Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже.

Когда правдиво речь твоя звучала, Ты дал смутиться духу своему, - Возвышенная тень мне отвечала. -

Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений, Как зверь, когда мерещится ему.

И как огонь, из тучи упадая, Стремится вниз, так может первый взлет Пригнуть обратно суета земная.

Но ведь не все возможно при желанье. Улыбку и слезу родит порыв Душевной страсти, трудно одолимый Усильем воли, если кто правдив.

А Люцифер, с чьей помощью оттуда Мы выбрались, покинув вечный лед, Торчит все так же - не случилось чуда.

Я не был мертв и жив я не был тоже...

Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений, Как зверь, когда мерещится ему.

Ты видишь - в грудь он превратил лопатки: За то, что взором вдаль проник, Он смотрит взад, стремясь туда, где пятки.

"Ужель твое безумье таково? - Промолвил мне мой спутник достохвальный. Здесь жив к добру тот, в ком оно мертво."

Мы истину, похожую на ложь, Должны хранить сомкнутыми устами, Иначе срам безвинно наживешь

Что я подумал - мир любовь объяла, Которая, как некто полагал, Его и прежде в хаос обращала.

О свет, которым зорок близорукий, Ты учишь так, что я готов любить Неведенье не менее науки.

И этой роже, вздувшейся от злобы, Он молвил так: "Молчи, проклятий волк! Сгинь в клокотаньи собственной утробы! Мы сходим в тьму, и надо чтоб ты смолк"