Beautiful Losers

Индейцы считали, что люди заболевают от несбывшихся желаний. Перед больным нередко сваливали в кучу горшки, шкуры, трубки, вампумы, рыболовные крючки, оружие «в надежде, что в числе этих предметов может быть то, чего ему недостает». Часто случалось, что человек сам придумывал себе исцеление, и его просьбам никогда не отказывали, «какими бы странными, нелепыми, отвратительными или гнусными они ни казались».

Какой толк, Ф., от всех твоих даров – и мыльной коллекции, и двуязычных разговорников, если вместе с ними я не унаследую твои воспоминания, которые придали бы смысл этому залежалому наследию, как пустые жестянки и обломки автомобилей обретают ценность лишь в роскошных художественных салонах?

О Господи, Мне Столько Вещей Нравятся, Что Годы Понадобятся От Них Отказываться По Очереди.

У Всех, Живущих В Эту Секунду, Уже Сняли Отпечатки Пальцев? Может Быть Красота Приводным Ремнем? Как Принимают Мертвые Мертвых В Свою Все Растущую Армию? Правда, Что Во Время Танца Нет Дам, Оставшихся Без Кавалеров?

И вдруг один телефон зазвонил! Всего один только раз. Я всегда вздрагиваю, когда звонит телефон-автомат. Его трель так настойчива и вместе с тем так отчаянна, как лучшее стихотворение паршивенького поэта, такого, как король Михай, когда он прощался с коммунистической Румынией, или как послание в запечатанной бутылке, плывущей по морским волнам, которое начинается со слов: «Если кто-то найдет это послание, знайте, что…»

Возможно, она хотела сказать: «Отправимся в новое путешествие, куда отправляются лишь незнакомцы, и мы сможем вспоминать его, когда снова станем самими собой, и потому никогда больше не будем просто самими собой».

Или он вовсе и не со мной говорил, когда бормотал: «Кто я такой, чтобы отказываться от вселенной?»

А что если пластмассовая копия твоего маленького тела окажется на приборной доске каждого монреальского такси? Что в этом плохого? Любовь нельзя хранить про запас. Правда ли, что в каждом штампованном распятии есть кусочек Иисуса? Думаю, да.

Вторая попытка по самой своей сути – преступная идея; она служит единственной надеждой отчаявшемуся, толкая его на героические поступки. Но если успех второй попытки не предречен судьбой, она утрачивает всю свою жизненную силу и порождает не столько преступников, сколько досадные неприятности, воспитывая скорее неловких карманников-любителей, чем отчаянных смельчаков, подобных Прометею.

Свадьба – это только символ, который может испариться так же легко, как повториться.