Цитаты из книги Through Russia

Придут Страсти-Мордасти, Приведут с собой Напасти; Приведут они Напасти, Изорвут сердце на части! Ой, беда, ой беда! Куда спрячемся, куда?

На улицах, в лужах, устоявшихся за ночь, отражалось утреннее небо голубое и розовое, – эти отражения придавали грязным лужам обидную, лишнюю, развращающую душу красоту.

Закурили. Женщина храбро шагала по луже, вскрикивая: – Начальники! Я сама себе начальница... Захочу – купаться буду... – Я те покупаюсь, – предупредил ее сторож, бородатый крепкий старик.Эдак-то вот она каждую ночь, почитай, скандалит. А дома у ней – сын безногой... – Далеко живет?.. – Убить ее надо, – сказал сторож, не ответив мне. – Отвести бы ее домой, – предложил я.

Так странно: в пятнадцати шагах от меня лежит человек, нуждаясь в немедленной помощи, мимо него ходят подобные ему и - не хотят помочь. Не хотят...

Превосходная должность - быть на земле человеком, сколько видишь чудесного, как мучительно сладко волнуется сердце в тихом восхищении пред красотою! Ну, да - порою бывает трудно, вся грудь нальется жгучей ненавистью и тоска жадно сосет кровь из сердца, но это - не навсегда дано, да ведь и солнцу, часто, очень грустно смотреть на людей: так много потрудилось оно для них, а - не удались людишки... Разумеется, есть немало и хороших, но - их надобно починить или - лучше - переделать заново.

Да ведь и солнцу, часто, очень грустно смотреть на людей: так много потрудилось оно для них, а

• не удались людишки...

Так ясно чувствуешь бег земли в пространстве, что трудно дышать от напряжения в груди, от восторга, что летишь вместе с нею, красивой и любимой.

- Вы верите в чудеса?

• Нет.
• Напрасно. Надо верить! Жизнь есть чудо, человек - тоже чудо...

Я так думаю, что людям-то наплевать на хорошесть, на праведность твою, ежели она - не в добру им; нет, ты окажи им внимание, ты всякому сердцу в ласку будь, побалуй людей, потешь... может, когда-нибудь и тебе это хорошо обернется! Конечно - споров нету - очень приятное дело, будучи хорошим человеком, на свою харю в зеркало глядеть... Ну, а людям - я вижу - все едино как: жулик ты али святой - только до них будь сердечней, до них добрее будь... Вот оно - что всем надо!..

Хочется бросить во тьму чужой души маленькую искру своего огня, - бросишь, она бесследно исчезает в немой пустоте... А эта женщина будит фантазию, заставляя догадываться о ее прошлом, и невольно я создаю какую-то сложную историю человеческой жизни, раскрашивая эту жизнь красками своих желаний и надежд. Я знаю, что это ложь, и - знаю - худо будет мне со временем за нее, но - грустно видеть действительность столь уродливой.

- Я, брат, людям доброжелатель... ежели я вижу где промежду них злобу или лживость какую - я всегда обязан это вскрыть - наголо! Людей надобно учить: живите правдой, дряни...

Вот в том-то и беда наша, что мы всё хотим жить по писанию… Жизнь – шире, умнее книг, сударь мой… жизнь вовсе не похожа на книги… 

Превосходная должность — быть на земле человеком, сколько видишь чудесного, как мучительно сладко волнуется сердце в тихом восхищении пред красотою! Ну, да — порою бывает трудно, вся грудь нальётся жгучей ненавистью и тоска жадно сосёт кровь сердца, но это — не навсегда дано...

— А вы о чем мечтаете? Он медленно распускает сухие губы в улыбку. — Было бы у меня три пятиалтынных, пошел бы я в трактир, заказал бы рыбью селянку на сковородке, с перчиком да с лучком, а потом бы — пивка, эх! — Больше ничего? — А чего же еще на три-то пятиалтынных?

Осенью на Кавказе — точно в богатом соборе, который построили великие мудрецы — они же всегда и великие грешники, — построили, чтобы скрыть от зорких глаз совести свое прошлое, необъятный храм из золота, бирюзы, изумрудов, развесили по горам лучшие ковры, шитые шелками у тюркмен, в Самарканде, в Шемахе, ограбили весь мир и все — снесли сюда, на глаза солнца, как бы желая сказать ему: — Твое — от Твоих — Тебе.

А красота - не для всех закон. Всякая женщина любви достойна; женщина, брат, самое лучшее божье сочинение...

Любовь не щадит ни попа, ни дьявола. Она не различает возраста. Мы все - ее рабы.

– Слепой старик лапоть ловчее плетет, чем многие умные люди составляют свою жизнь

Однажды счастье было так близко ко мне, что я едва не попал в его мягкие лапы.