Америка

Твои дни, пока ты их проживаешь - сухая проза; поэтичность они обретают только сделавшись воспоминаниями.

Как отрадно глазеть на витрины: видишь груды разных разностей и искренне радуешься, что они загромождают магазин, а не твои шкафы и комоды.

Я из тех, кто был бы рад никогда никуда не ездить, если бы уверился: мне и так отлично известно, что происходит там, куда я еду. Я из тех, кто был бы рад, не покидая своей спальни, наблюдать на экране за всеми вечеринками, куда его зовут.

Мне всегда хотелось быть душой общества. Но чем любезнее я себя веду, тем больше людям кажется, что я притворяюсь.

Лучше всего быть свободным, но все жаждут влюбиться.

Но даже безупречно-сработанный публичный имидж - бледная тень по сравнению с реальной жизнью человека. И все же тебе никто не расскажет, что некоторые стороны "успеха" не совсем приятны, что не удалось бы "проснуться знаменитым", если не ишачить двадцать лет без передышки, что тот, у кого с виду все расчудесно, остервенело борется с жуткими внутренними проблемами.

Как-то я пошел на ретроспективную выставку Дюшана в Пасаденский музей. На приёме там подавали розовое шампанское – такое вкусное, что я опрометчиво перебрал, и по дороге домой пришлось съехать на обочину, чтобы изрыгнуть всё из себя на флору и фауну. В Калифорнии, в ночной прохладе, чувствуешь себя здоровым, даже когда блюёшь – не то что в Нью-Йорке.

Если задуматься, супермаркеты чем-то похожи на музеи.

СМИ могут кого угодно ополовинить. СМИ могут кому угодно внушить, что он должен стремиться к превращению в полчеловека.

Я всю жизнь думал, что хочу надгробие вообще без надписей. Ни эпитафии, ни имени.
Гм, точнее, я хотел бы такую надпись - "вымысел".