Отзывы о книге Размышления: Марк Аврелий , Эпиктет

Недоброжелательно настроенные современники критиковали Сенеку за то, что он живет не так как рассуждает: вопреки своей философии не брезгует богатством, дорожит доброй славой и переживает по поводу неприятностей. (Ответ Сенеки критикам можно найти в письме "О блаженной жизни" ). Такие же точно обвинения недоброжелательно настроенные потомки могли бы адресовать Марку Аврелию, потому что с обнаружением после смерти императора его личных записей "Тά είς έαυτòν" ("то, что обращено к себе самому"), напрашивается вывод, что существовало два Марка Аврелия. Первый – римский император, военный диктатор и гонитель христиан. Второй - одинокий философ, мудрец, поднявшийся над суетой окружающей жизни.

С мужеской, с римской твердостью помышляй всякий час, чтобы делать то, что в руках у тебя, с надежной и ненарочитой значительностью, приветливо, благородно, справедливо, доставив себе досуг от всех прочих представлений.

Философия Марка Аврелия вполне соответствует духу стоической традиции. Самодисциплина и аскеза. Во всём руководствуйся разумом, стремись к добродетели, почитай богов, будь благожелателен и милосерден и всегда помни о смерти. Быть может, размышления Марка Аврелия излишне пессимистичны, возможно, они неоригинальны и во многом повторяют этическое учение Эпиктета, также возможно, что они уступают по силе убеждения и красноречию письмам Сенеки, но разве это важно? Марк Аврелий обращался лишь к одному человеку, о других читателях он и не помышлял.

Я преклоняюсь перед великим человеком. Философ по складу ума и характера, Марк Аврелий должен был стать императором и выполнил свой долг достойно, так, что потомки с полным на то основанием назвали его правление Золотым веком. Правитель огромной империи, публичный человек, всегда окруженный людьми, но жизнь свою он прожил наедине с собой. И ушёл спокойно и кротко, "ведь и тот, кто тебя отзывает, кроток".

Это было невероятно, правда. Мне даже поначалу было тяжело сформировать мысли сюда, дабы не быть голословным и не вторить автору. Впрочем, такому человеку вторить не грешно. Поехали, в общем. Аннотацию все читали, да, книга - артефакт античности, один из столпов философии и монумент поздней стои. Марк Аврелий собственной персоной в крайне хорошем переводе с древнегреческого (койне). Времена абсолютно другие, прошло уже немного-немало более 1700 с хвостом лет, однако почти всю книгу я не рекомендую или советую, но настаиваю использовать в своей жизни. Сейчас обьяснюсь. Автор очень много рассказывает о том, каким человеком стоит быть, про сущность природы и Целого (единое начало мира), про смерть и позор, про деятельность и отношение к другим людям. Стоицизм сегодня очень помогает в тяжёлых трудовых буднях не слететь с катушек от нервного срыва. Нет смысла гневаться на дурака; он невежествен в своих помыслах, оттого тоже несчастен; он не творит тебе или Целому зло, ибо не вредит твоему разуму или душе, а значит, что он не ужасен; он всё ещё твой родич, не по крови или утробе, но по разуму. Все эти и многие другие фразы помогают лучше разобраться в мире, где мы живём и держать себя в руках, начать меняться в лучшую сторону. Клянусь, этот текст - лучший мотиватор в моей жизни. Никакие коучи, курсы и тренинги не нужны - достаточно этих страниц. Естественно, если и возможно, то очень сложно всегда или почти постоянно быть благостным человеком, однако можно стремиться это делать. В своём стремлении к согласованности с природой ты уже выигрываешь перед многими. Может показаться, что книга - полная скука и от неё хочется спать. Отнюдь. Да, текст действительно древний и не просто другого языка, но другой эпохи (почти эры, II век н.э.). Если вы не будете пропускать предложения, мысли автора, прочтёте медленно и, как и рекомендует Аврелий, погрузитесь в дело не поверхностно, а с должным вниманием, то вы всё поймёте. Хотя.. с всё я, пожалуй, погорячился. Книга действительно очень глубокая. Каждое изречение важно и само по себе, и в масштабе книги, и в школе стои, и в его отражении в нашей жизни, и в контексте исторической эпохи. Я определённо перечитаю "Наедине с собой", возможно, что не один раз. Какие-то мысли упускаются, какие-то раскрываются с иной стороны, какие-то забываются. Думаю, что было бы круто в качестве настольной книги иметь именно данную работу. Она содержит, наверное, самую лучшую мотивацию к изменениям, к прогрессу, к спокойствию и умиротворению; направляет, если сбиваешься с пути. Это круто, очень. Мощно. Мне понравилось, я действительно работал мозгами при чтении, хотя местами серое вещество вскипало. Каждому иногда стоит заниматься подобным, хорошо развивает мышление и тот самый пресловутый разум, о котором здесь будет сказано очень много. Больше только про природу, причём во всех смыслах. Это не плохо, лишь подметил в наблюдении. Не претендую на лучшее прочтение, ибо, как и автор, я тоже в поисках истины. Всех благ!

Сегодня, когда читаешь в новостной ленте о «философе на троне», первое, что приходит в голову, это карикатурный престарелый авторитарный лидер, который вещает с большой трибуны глупые обывательские суждения на те темы, о которых на самом деле не имеет никакого представления. Однако, мировая история имеет пример настоящего философа на троне, причем на троне самого могущественного в тот период государства на планете, достигшего своего «золотого века». Это было почти две тысячи лет назад в Римской империи, где, предчувствуя свою скорую гибель, император Марк Аврелий написал откровенный философский дневник «К самому себе», или как его еще переводят: «Наедине с собой» - самый известный труд о стоицизме, в котором изложены правила жизни, никогда не терявшие своей актуальности с момента своего написания. *** Марк Аврелий Антонин (121-180 гг.), он же Марк Анний Вер, Марк Анний Катилий Север, Марк Элий Аврелий Вер Цезарь – один из выдающихся императоров Римской империи, которого принято включать в введённый британским историком Эдуардом Гиббоном так называемый список «пяти хороших императоров». Аврелий завершает этот короткий список, идя вслед за усыновившим его императором Антонином Пием. По стечению обстоятельств, эпоха «хороших императоров» закончилась как раз тогда, когда Аврелий нарушил повторяющийся шаг по назначению на престол усыновленного талантливого преемника, и передал трон родному сыну Коммоду – тирану и развратнику, не сумевшему достойно управлять империей. Если хотите образ Коммода в поп-культуре, то вспомните кого играл Хоакин Феникс в «Гладиаторе» Ридли Скотта. Марк Аврелий происходил из сенаторской семьи испанского происхождения. Получил прекрасное образование. С юности занимался административной деятельностью. Был женат, имел двенадцать детей, из которых до зрелого возраста дожила только половина. С 25 лет Аврелий начинает изучать философию, его учителем становится самый известный философ-стоик того времени Квинт Юний Рустик. Он, наравне с приемным отцом Антонином Пийем, станет примером для подражания юного Аврелия, сформирует его мышление и взгляды. Марк Аврелий много внимания уделял справедливости, его интересовало судопроизводство, он уважительно относился к Сенату, учредил четыре кафедры философии в Афинах, не обладал воинственным характером, но при этом одерживал военные победы, а поражения урегулировал дипломатией. В один из военных походов (на территории современной Австрии) его войско настигла эпидемия чумы (некоторые историки считают, что не чумы, а оспы), из-за которой император скончался в возрасте 58 лет. *** Марк Аврелий был приверженцем философской школы стоицизма, возникшей в Афинах ок. 300 г. до н. э., основанной Зеноном Китийским. Стоицизм (имевший сначала название «зенонизм») был популярен вплоть до заката античной эпохи, но его отголоски можно встретить в христианской культуре, а уже в эпоху Просвещения появился т.н. «неостоицизм».

«Христианская аскетика взяла из стоицизма некоторые базовые термины, например, «страсти», «воздержанность», «бесстрастие», «блюдение себя» (контроль над собой), встроив эту стоическую систему в новую реальность духа. Образ мудреца, который достигает бесстрастия, не реагирует на страсти, соблазны и искушения и тем самым достигает высот духовного развития, просто перестал в христианстве быть достоянием избранных, тех же высших римских чиновников, теперь любой крестьянин мог упражняться в бесстрастии».

Сегодня стоиками называют не только философов, придерживающихся принципов стоицизма, но и просто стойких, мужественных, последовательных людей. Несколько слов о названии этой философской школы:

«Стоики тоже любили уединение, как и всякие философы, размышляли и вели неспешные беседы. Но само слово «стоя» обозначало общественное здание в Афинах, Пеструю стою, расписанную философом Полигнотом, где около 300 года до н. э. Зенон Китийский стал собирать учеников. Стоя была местом торговли и собраний, потом по ее образцу в Римской империи стали строиться базилики, где устраивались встречи, сделки, проходила торговля, разворачивались дискуссии и даже философские тренинги. Эти базилики потом превратились в христианские церкви. Можно считать, что Пестрая стоя была чем-то вроде Дома культуры или нынешних многофункциональных комплексов».

В истории стоицизма принято выделять три периода: Древняя (Старшая) Стоя (конец IV века до н. э. — середина II века до н. э.), Средняя (II—I века до н. э.), Новая (I—III века н. э.). Марка Аврелия относят к последней. Главная особенность стоицизма, это акцент на опыт, личное восприятие, вещественное. Согласно стоикам «истина формируется в процессе осмысления интеллектом воспринимаемой действительности», т.е. «является результатом анализа действительности и выработке отношения к этой действительности». Отсюда вытекало важное следствие: истина относительна! Диоген Лаэртский со ссылкой на Зенона Китийского разделял учение стоиков на три части: физику, этику и логику. Марка Аврелия большей частью интересовала вторая. Размышлениями на эту тему и наполнен его труд «Наедине с собой». В основу стоицизма легли четыре «добродетели»:

«Чтобы понять Марка Аврелия, надлежит, прежде всего, рассмотреть великое учение о Четырех Кардинальных (от лат. cardo – ось, дверная петля) Добродетелях, восходящее к Платону и постоянно дорабатывавшееся стоиками, а потом и христианскими богословами. Это Мудрость (Prudentia), Умеренность (Temperantia), Смелость (Fortitudo) и Справедливость (Justitia). Все эти четыре слова мы часто понимаем неточно, в сглаженном, бытовом смысле».

Применяя эту матрицу добродетелей на императора, мы получим человека рассудительного, не алчного и скромного, последовательного и настойчивого в продвижении своих идей, внимательного и честного. Ниже мы убедимся, что в своем трактате Марк Аврелий старается выработать и сформулировать для себя ключевые правила, чтобы соответствовать этим универсальным добродетелям. Именно благодаря этому, и сегодня «Наедине с собой» может послужить пособием для самосовершенствования. Собственно, Благо для стоика – это прожить жизнь согласно этим добродетелям, не искушаясь страстями, коих выделяли несколько:

«Стоики выделяли следующие страсти: печаль, вожделение, наслаждение, страх. Интересно, что гнев стоики считали следствием вожделения: тот, кто гневается, вожделеет наказать обидчика. То есть, вожделение у стоиков вовсе не связано исключительно с сексуальным порывом, а может быть направлено и на другие чувства, вожделение суть сильное желание, страстное и почти неконтролируемое. В противовес страстям, в понимании стоиков, существовали радость, осторожность и воля».

Таким образом, для стоика идеалом было состояние «бесстрастия» (не путать с отсутствием желания и воли). Т.е. умение в любых обстоятельствах спокойно, смело, рассудительно, справедливо и скромно принимать то решение, которое позволит следовать озвученным выше добродетелям. Важно отметить, что философия стоиков опирается на индивидуальную мудрость, а не отсылку к некому универсальному закону. Каждый сам для себя определяет степень, с которой он будет следовать жизни, согласно четырем добродетелям, понимая при этом, что достичь идеала невозможно, но к нему можно постоянно приближаться. У императора свои вызовы и свои способы отвечать на них, у раба – свои. С этой точки зрения – стоицизм очень универсальная философия, уравнивающая представителей разных классов, что делало это учение привлекательным для всех. Как утверждают исследователи философии, Марк Аврелий продвинул учение стоиков еще дальше, привнеся в него значительную долю толерантности и терпимости. Вы заметите это по его высказываниям, которые я приведу ниже. Аврелий считал, что больных надо лечить, заблуждающихся – просвещать, обозленных выслушать и успокоить. Никаких радикальных решений, характерных для той эпохи!

«Марк Аврелий идет дальше Сократа – Сократ предлагал невежественным людям приобрести знание, и тем самым понять наслаждение долга, должного выполнения всех своих обязанностей, включая обязанности собеседника и советчика. А император утверждает, что просто терпимость к этим людям может их образумить, не обязательно людям что-то объяснять, можно просто показать пример сдержанности и действовать так, чтобы и в государственных делах было больше сдержанности и солидности, а не скороспелых решений».

Было в философии Марка Аврелия и еще одно важное отличие, вытекающее из индивидуальной мудрости и личной ответственности за свою судьбу, характерной для стоиков:

«Важнейшее открытие Марка Аврелия – новое понимание свободы воли. Обычно античная философия понимала свободу прежде всего как возможность распоряжаться имуществом, в том числе своим телом, противопоставляя свободу рабству. Так, Аристотель считал, что раб не умеет дружить, потому что дружба подразумевает самопожертвование и знание, что друг может пожертвовать ради тебя. Иначе говоря, дружба имеет религиозный смысл, она спасает тебя от смерти, утверждает в жизни и в конце концов в вечности. А как раб может пожертвовать собой, если у него нет ничего своего? Марк Аврелий, как и его современники-христиане, утверждал равенство всех людей, уверяя, что и рабы тоже могут стать благородными философами. Поистине, Марк Аврелий должен быть во всемирной галерее борцов за равенство, и свободу он стал понимать иначе, как разумный выбор. Даже последний раб может выбрать добро, а не зло, а значит, весьма скоро научится и любить, и дружить, и жертвовать собой, и поступать так благородно, как не умел до этого никто из хозяев».

Как тут не вспомнить, что древнегреческий философ-стоик Эпиктет (ок. 50-138 гг.) был рабом, пока не стал вольноотпущенником. В целом же, стоики выступали против рабства. Это не столько было проявлением гуманизма, сколько просто вытекало из их учения. Сегодня люди ищут в стоицизме терапевтический эффект философии утешения, опору в жизни в непростые времена. С этой точки зрения особенно полезно чтение труда «Наедине с собой», поскольку он позволяет лучше понять себя, сконцентрироваться на себе и своей реакции на события и спокойно выработать взвешенное решение. *** В наследство от Марка Аврелия нам досталось 12 книг, которые в совокупности и носят название «Наедине с собой». Это написанный в 70-е годы II в. н. э. на греческом языке сборник афористических мыслей. В данном издании представлен классический перевод Семена Мироновича Роговина – историка философии и переводчика, расстрелянного в 1939 году.

«Выбор языка – это дань учителям, очным и заочным, мысль которых коренится в грекоязычной философской традиции: писать по-гречески для императора означало общаться не только с живыми, но и с умершими. Как писал по сходному поводу Пушкин: «Друзья мне – мертвецы».

Важное отличие труда «Наедине с собой» - это то, что он написан философом для себя и ТОЛЬКО ДЛЯ СЕБЯ. Т.е. это исповедальная, дневниковая проза, беседа с самим собой, в ходе которой император пытался как говорят сейчас «прийти к себе», найти опору для себя в трудный час. Т.е. мы видим то, как буквально мыслил этот человек, что его тревожило, что он ставил во главу угла, что он считал идеалом. Таким образом это не только памятник литературы и философии, но и оригинальный культурный артефакт, доказывающий, каких высот достигло мышление людей, отделенных от нас прошедшими тысячелетиями. Ввиду того, что размышления написаны Марком Аврелием в преддверии скорой смерти, которую он (это читается между строк) предчувствовал, здесь присутствует необычная интонация, позволяющая рассматривать «Наедине с собой» одновременно как философский трактат, исповедь, утешительную литературу, руководство к жизни, моральный кодекс, мотивационный курс или даже завещание потомкам. В зависимости от того, в каких обстоятельствах, в каком возрасте и для каких целей вы сегодня читаете эту книгу, она будет каждый раз восприниматься иначе, и каждый раз важными вам покажутся другие мысли философа. В «Наедине с собой» Марк Аврелий исследует вопросы долга, смерти, ответственности, справедливости, умеренности, рассудительности. В своих размышлениях он формулирует правила, которые позволяют приблизиться к жизни согласно добродетелям, ощутить ее полноту, ценить каждый момент жизни, вне зависимости от того, сколько их осталось, избавиться от груза прошлого и не бояться будущего, каким бы оно не было, и, конечно, смело принимать настоящее. Рассмотрим же мысли этого «святейшего из язычников» подробнее! Трактат Марка Аврелия начинается необычно, с весьма длинного посвящения (несколько десятков страниц), в котором перечисляет всех, кого он считает своими учителями. Это как родственники и близкие (например, приемный отец), так и выдающиеся мыслители прошлого. Причем благодарность Аврелия выражена в том, что он называет чему конкретно научился у каждого своего учителя. Это интересная форма благодарности, поскольку тем самым император-философ признает, что его достижения заслуга отнюдь не его личная, и что всё, что он имеет, стоит на прочном фундаменте других мудрых и опытных людей. Так, он благодарит своего приемного отца Антонина Пия за пример скромности:

«Всем тем, что делает жизнь легкой – а это судьба давала ему в изобилии, – он пользовался и скромно, и вместе с тем охотно, так что он спокойно брал то, что есть, и не нуждался в том, чего нет».

Огромное влияние на Аврелия оказали труды Эпиктета, девизом которого было «Сдерживайся и воздерживайся!» Самоограничение – важная часть идеологии Аврелия. Возможно, это уберегло его от превращения в тирана.

«Тирания влечет за собой клевету, изворотливость, лицемерие».

А от Рустика, своего первого учителя-стоика, Аврелий научился неспешности суждений и вдумчивости:

«Я всегда готов к снисхождению и примирению с теми, кто в гневе поступил неправильно, оскорбительно, едва они сделают первый шаг к восстановлению наших прежних отношений. Я стараюсь вникнуть во все, что читаю, не довольствуясь поверхностным взглядом, но не спешу соглашаться с многоречивыми пустословами».

Как говорилось выше, стоики открыли то, что истина является относительной, потому ее надо не только найти, но и верно определить. Ключевым инструментом тут является самоанализ и кропотливая работа по выстраиванию внутреннего мира.

«Нигде человек не уединяется так спокойно и безмятежно, как в своей собственной душе. Особенно тот, у кого есть внутри нечто такое, во что стоит только пристально вглядеться, как сейчас же станет легче. Это облегчение, по-моему, не что иное, как душевная благоустроенность. Вот этому уединению ты и предавайся постоянно, таким образом обновляя себя».

Таким образом Марк Аврелий ввел в моду «беседы с самим собой», практику изучения своих эмоций и чувств, степенных размышлений о самом главном и личном. Из этой цитаты можно сделать важный вывод: человек не будет счастлив, пока не приведет в порядок свой внутренний мир, т.е. пока не придет к согласию с самим собой. Нельзя уйти от нашего сознания, того, что и есть наша личность. Счастье по Аврелию возможно только тогда, когда оно исходит изнутри и самодостаточно само по себе:

«Ну, что ж, пренебрегай, пренебрегай собой, душа! Ведь отнестись к себе с должным вниманием ты уже скоро не сможешь. Жизнь вообще мимолетна, твоя жизнь уже на исходе, а ты не уважаешь себя, но ставишь свое благоденствие в зависимость от душ других людей».

Согласно мировоззрению Аврелия, все, что происходит в мире – естественно:

«Никто не может помешать тебе жить согласно разуму природы твоей, и ничто не происходит вопреки разуму общей природы!»

Поэтому, какие-бы события не происходили, важно не это, а то, как каждый из нас к ним относится. Тут мы приходим к вопросу стойкости духа и одному из главных принципов стоиков:

«Не забывай при всяком событии, повергающем тебя в печаль, опираться на основную мысль: «Не событие это является несчастьем, а способность достойно перенести его – счастьем».

Отсюда соответствующий взгляд на мир, показывающий, что главное – это разум и мышление, и сменяющие друг друга события – лишь фон для них.

«Все то, что ты видишь, подлежит изменению и вскоре исчезнет. Размышляй постоянно и о том, скольких изменений ты уже был свидетелем. Мир – изменение, жизнь – убеждение».

Как тут не вспомнить историю про кольцо царя Соломона с надписью: «И это пройдет!». Суммируя вышесказанное (все естественно, сила в мышлении и убеждениях, нет плохих событий, есть наше неверное отношение к ним) получаем утверждение Аврелия о неограниченных возможностях человека, мотивационный пакет похлеще любых современных тренингов:

«Если что-либо тебе не по силам, то не решай, что оно невозможно для человека. Но если что-нибудь возможно для человека и свойственно ему, то считай, что оно доступно и тебе».

*** Марк Аврелий понимает, что прийти к истине не просто. Для этого важно уметь учиться и меняться, если доказана ошибочность прошлых суждений. В таком случае он рекомендует изменяться «с радостью».

«Если кто-нибудь может с очевидностью доказать мне, что я неправильно сужу или действую, то я с радостью изменюсь. Ибо я ищу истины, от которой еще никто никогда не потерпел вреда. Терпит же вред тот, кто упорствует в своем заблуждении и невежестве».

По примеру своего отца, Аврелий считает важным быть внимательным ко всем, кто предлагает новые идеи, т.е. избегать ошибки ограниченной выборки, как сказали бы мы сейчас.

«От отца – кротость и непоколебимая твердость в тщательно обдуманных решениях, отсутствие интереса к мнимым почестям, любовь к труду и старательность, внимание ко всем, кто может внести какое-либо общеполезное предложение, неизменное воздаяние каждому по его достоинству, понимание того, где нужна строгость, а где большая мягкость. <…> Во время совещаний он упорно настаивал на исследовании всех обстоятельств дела и не спешил положить конец обсуждению, довольствуясь первым встретившимся решением».

Для философа поиск истины – это «вечное течение» (самосовершенствование в размышлении), которое наделяет жизнь смыслом, а отнюдь не материальное благополучие или количество прожитых лет.

«Время человеческой жизни – миг; ее сущность – вечное течение; ощущение – смутно; строение всего тела – бренно; душа – неустойчива; судьба – загадочна; слава – недостоверна. Одним словом, все, относящееся к телу, подобно потоку, относящееся к душе – сновиденью и дыму. Жизнь – борьба и странствие по чужбине; посмертная слава – забвение».

В конечном счете, все будет предано забвению, и стоит сделать осмысленным хотя бы единственное нам доступное - Настоящее.

«Знай, что положен предел времени твоей жизни, и если не воспользуешься им для собственного просвещения, оно исчезнет, как исчезнешь и ты, и более не вернется».

Интересно замечание Эльвиры Вашкевич о том, что стоики в Знании видят не только полезную информацию, но и проявление воли, а также силу, способную защитить от соблазна:

«С точки зрения стоиков, знание – это не просто наличие сведений, информации о каком-либо предмете или явлении, но еще и воля, а также стремление поступать в соответствии со знанием, то есть с имеющейся информацией и волей, при этом просто невозможно поступать иначе, поскольку так диктует внутреннее состояние».

Все это требует умения сосредотачиваться. Лучшим вариантом жизненного плана Аврелий считает следование одной определенной цели, но при этом предупреждает об опасности вечных поисков этой самой цели:

«Пусть не рассеивает тебя приходящее к тебе извне! Создай себе досуг для того, чтобы научиться чему-нибудь хорошему и перестать блуждать без цели. Следует беречься также и другого тяжкого заблуждения. Ведь безумны люди, которые всю жизнь без сил от дел и не имеют все-таки цели, с которой они сообразовали бы всецело все стремления и представления».

Вот какие советы дает философ о том, как следует подходить к своему делу:

«Заботься о деле, которым сейчас занят, чтобы выполнить его достойно римлянина и мужа, с полной серьезностью, искренностью, с любовью к людям и справедливостью. Отстрани от себя иные побуждения. Будет удача, если каждое дело исполнишь как последнее в своей жизни, освободившись от безрассудства, подогреваемого страстями, пренебрежения к велениям разума, лицемерия, себялюбия и недовольства собственной судьбой. Видишь, как скромны требования, исполнив которые, всякий сможет достичь блаженной, божественной жизни. Да и сами боги от того, кто исполняет это, ничего большего не потребуют».

И несколько слов о том, как выбрать дело жизни и почему так опасны искушения:

«Уклонившись в сторону, прельщенный чем-либо второстепенным, ты уже не сможешь безраздельно отдаться служению единственному принадлежащему тебе благу. Ведь непозволительно же рядом с благом разума и гражданственности ставить нечто чужеродное: одобрение толпы, упоение властью, богатством, жизнью, полной наслаждений. Но все это способно внезапно увлечь и овладеть тобой, едва ты припишешь ему хоть незначительную ценность. Поэтому говорю тебе: искренне и свободно избирай лучшее и держись его. «Но лучшее – это полезное». Если оно полезно для тебя как существа разумного – береги его, если для тебя как животного – отрекись от него. Оберегай способность суждения от надменности, чтобы иметь возможность осторожно производить исследование. Никогда не считай полезным для себя то, что когда-либо побудит тебя преступить обещание, забыть стыд, ненавидеть кого-нибудь, подозревать, клясть, лицемерить, пожелать чего-нибудь такого, что прячут за стенами и замками. Ведь тот, кто отдал предпочтение своему разуму, своему гению и служению его добродетели, не надевает трагической маски, не издает стенаний, не нуждается ни в уединении, ни в многолюдстве. Он будет жить – и это самое главное – ничего не преследуя и ничего не избегая. Его совершенно не беспокоит, в течение большего или меньшего времени его душа будет пребывать в телесной оболочке, и когда придет момент расставания с жизнью, он уйдет с таким же легким сердцем, с каким он стал бы приводить в исполнение что-нибудь другое из того, что может быть сделано с достоинством и честью. Ведь всю свою жизнь он только и думает о том, чтобы не дать своей душе опуститься до состояния, недостойного разумного и призванного к гражданственности существа».

*** Надеюсь, вы обратили свое внимание в предыдущей цитате на выражение «с любовью к людям»? Для Марка Аврелия это не пустые слова. Во-первых, он признавал важность несовершенства, как в вещах, так и в людях.

«На печеном хлебе местами появляются трещинки. Эти расщелины чужды основной цели искусства пекаря, но они придают хлебу особенно аппетитный вид. Плоды смоковницы лопаются, достигнув наибольшей зрелости, а в переспелых маслинах самая близость гниения сообщает какую-то особую прелесть плоду. Низко склоненные колосья, хмурое чело льва, пена, бьющая из пасти вепря, и многое другое, далеко не привлекательное само по себе, сопутствуя тому, что произведено природой, усиливает общее впечатление. Все это влечет к себе человека, обладающего особой восприимчивостью и более глубоким пониманием сущности Целого. Вряд ли он сможет не почувствовать важность подобных явлений, всегда сопутствующих деятельности природы».

Во-вторых, Аврелий считал, что людей можно и нужно переубеждать, обучать и просвещать. В-третьих, философ старался не проявлять в общении с людьми лишних эмоций, быть внимательным и бесстрастным, поскольку и лесть, и гнев – проявление слабости и неуравновешенности.

«Следует в равной степени избегать как гнева, так и лести в отношениях к людям: и то и другое противно общественности и приносит вред. В приступе гнева никогда не забывай, что ярость не свидетельствует о мужестве, а наоборот, кротость и мягкость более человечны и более достойны мужа, и сила, и выдержка, и смелость на стороне такого человека, а не на стороне досадующего и ропщущего. Чем ближе к бесстрастию, тем ближе и к силе. Как огорчение, так и гнев обличают бессилие. И огорчающийся, и гневающийся – ранены и выбыли из строя. Если хочешь, то прими и десятый дар от самого Мусагета. Требование, чтобы дурные люди не заблуждались, – безумно, ибо означает стремление к невозможному. Соглашаться же с тем, чтобы они были таковыми по отношению к тебе, – нелепо и достойно тирана».

Из принципа «главное, как ты сам воспринимаешь события» вытекает и отношение Аврелия к критикам:

«Меня кто-нибудь станет презирать? Это его дело. Мое же дело – не оказаться достойным презрения вследствие какого-нибудь поступка или слова. Он будет ненавидеть меня? Опять-таки его дело. Я все же буду хранить благожелательность и благосклонность ко всему и всегда буду готов даже ему самому указать на заблуждение, без издевательства, но из искреннего желания добра».

И тут мы добрались до очень важных слов из этой книги, которые можно распечатать и повесить как плакат над своей кроватью. Это будет отличное и всегда уместное утреннее наставление самому себе, чтобы воспринимать окружающий мир трудовых будней спокойнее:

«Поутру следует сказать себе: «Сегодня мне придется столкнуться с людьми навязчивыми, неблагодарными, заносчивыми, коварными, завистливыми, неуживчивыми. Эти свойства проистекают от незнания ими добра и зла. Я же, познавший прекрасную природу добра и постыдную – зла, понимаю и природу тех, кто заблуждается. Они мне родственны не по крови и происхождению, а по божественному соизволению и разуму. Я защищен знанием от их зла. Они не могут вовлечь меня во что-либо постыдное. Но нельзя и гневаться и ненавидеть тех, кто мне родственен. Мы созданы для совместной деятельности, как ноги и руки, веки, верхняя и нижняя челюсти. Поэтому противодействовать друг другу – противно природе; а досадовать и чуждаться таких людей и значит им противодействовать».

*** Как говорилось выше, материальное для стоиков имело малое значение. Чтобы понять, каково ваше отношение к той или иной вещи, Марк Аврелий рекомендует сделать следующее упражнение:

«Не думай о том, чего у тебя нет, как принадлежащем тебе. Выбери из того, чем обладаешь, наиболее ценное и сообрази, скольких усилий стоило бы его приобретение, если бы его у тебя не было. Но остерегайся, как бы, сосредоточив внимание на этом, ты не переоценил его значения и не лишился спокойствия духа при его возможной пропаже».

И в противовес материальному, хочется здесь же дать важную цитату о самодостаточности добрых дел:

«Если ты сделал добро, а другой испытал добро, то чего же ты, уподобляясь глупцам, стремишься еще к чему-то третьему, вроде славы доброго человека или награды?»

Это еще одно проявление сдержанности и скромности стоика. Добро ценное само по себе, и умение понимать и ценить это, отказываясь от каких-то «подтверждений» и «свидетельств» - важно для любого человека. *** Вот мы и подобрались к ключевой теме книги – смерти. Вот как Марк Аврелий понимал смерть:

«Что такое смерть? Если взять ее самое по себе и отвлечься от всего, что вымышлено по ее поводу, то тотчас же убедишься, что она не что иное, как действие природы. Бояться же действия природы – ребячество; смерть же не только действие природы, но и действие, полезное ей».

Стоики воспринимали смерть как нечто неотвратимое и естественное. Бояться ее было не принято, но о ней всегда надо было помнить.

«Все следует делать, обо всем говорить и помышлять так, как будто каждое мгновение может оказаться для тебя последним».

Согласно концепции Марка Аврелия все, что может отобрать у нас смерть, это текущее мгновение, а в целом, то, где мы существуем, это лишь Настоящее. Это значит, что мы на самом деле теряем, когда умираем это:

«Если бы даже ты рассчитывал прожить три тысячи лет и еще тридцать тысяч, все же ты должен помнить, что никто не лишается другой жизни, кроме той, которую он изживает, и никто не изживает другой жизни, кроме той, которой лишается. Поэтому самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой. Ведь настоящее для всех равно, а следовательно, равны и потери – и сводятся они всего-навсего к мгновенью. Никто не может лишиться ни минувшего, ни грядущего. Ибо кто мог бы отнять у меня то, чего я не имею?»

Отсюда стремление стоиков относиться к смерти спокойно, когда бы она не пришла. Главное, прожить достойную жизнь в согласии со своим внутренним миром, быть благодарным за каждое мгновение, даже самое последнее.

«Умерь жажду книжного знания, чтобы не роптать, когда придет смерть. Уходя из жизни, храни спокойствие духа, воздав богам искреннюю, сердечную благодарность».

Марк Аврелий напоминает нам, что жизнь быстротечна, а забвение неизбежно, так не лучше ли прожить хотя бы этот миг в согласии с собой?

«И порождение твое – та же листва. И те люди, которые громко и с такой уверенностью прославляют тебя, или же, наоборот, проклинают, или втайне порицают и поносят, – листва, равно как и те, которые унаследуют память о тебе. Ибо все это возникает «едва лишь весна возвратится», затем ветер сносит это на землю, а потом лес порождает взамен прежней новую листву. Но кратковечность обща всему. Ты же всего избегаешь и ко всему стремишься, точно оно должно длиться вечность. Еще немного – и ты смежишь очи, и того, кто похоронит тебя, будет вскоре оплакивать кто-нибудь другой».

Чтобы ценить каждое мгновение, Марк Аврелий предлагает нам такое упражнение: остановиться, оглянуться и спросить себя: «Где всё теперь?»

«Постоянно вспоминай о тех, которые предавались чрезмерному негодованию по какому-нибудь поводу или превзошли всех в славе, удаче, вражде, или были осыпаны какими-либо дарами судьбы. Затем задай себе вопрос: «Где все это теперь?» Дым, прах и миф, или даже не миф».

Что есть жизнь? Дым, прах и (возможно) миф. Но от некоторых не остается даже рассказа… А потому, не беспокойся, и живи с достоинством прямо сейчас!

«Ибо конец возвещается тем, кто был некогда виновником возникновения жизни, а теперь является виновником ее прекращения. Ты же ни при чем, как в том, так и в другом. Уйди же из жизни, сохраняя благожелательность, как благожелателен и тот, кто отпускает тебя».

* «Наедине с собой» книга, которая мало кого оставит равнодушным, но каждый увидит в ней что-то свое. Таким же разным через тысячелетия предстает перед нами образ Марка Аврелия. Для кого-то он станет примером справедливого и доброго правителя, для кого-то гуру самоанализа, для кого-то образцом руководителя, способного ставить законы выше личных предпочтений, для кого-то он станет самым известным не христианином, чьи идеи потом прорастут в христианской религии, для кого-то доказательством того, что и раб, и император могут иметь одинаковые ценности и придерживаться одних и тех же правил жизни, и более того, прожить эту жизнь достойно, вопреки всем обстоятельствам. Книга Марка Аврелия – это прекрасный учебник жизни, который учит быть терпимым и внимательным к себе и другим, не позволять захватить себя страстям и искушениям, спокойно принимать вызовы и ценить каждое мгновение. Забавно, но похоже, что нет сегодня более современной одновременно утешительной и мотивационной книги, чем написанный несколько тысяч лет назад императорский дневник. Как теперь не продолжать постоянно думать о Римской империи, а!? * ОФОРМЛЕНИЕ КНИГИ:

Смотри на все человеческое, как на мимолетное и кратковечное – то, что было вчера еще в зародыше, завтра уже мумия или прах. Итак, проведи оставшийся момент времени в согласии с природой, а затем расстанься с жизнью так же легко, как падает созревшая олива: славословя природу, ее породившую, и с благодарностью к произведшему ее древу.

Казалось бы вечные максимы, все это уже тысячи раз сказано, и все согласно кивают, и всем все понятно, и все таки каждый раз - как с чистого листа)). Замечательный сборник мудростей, уверена что не для мимолетного однократного прочтения), сразу рекомендую – только в бумаге)). При каждом перечитывании найдется что-то свое, актуальное прямо сейчас, и останется только удивляться как не обратил внимание на это при прошлом прочтении. Марк Аврелий рассуждает обо всех сторонах жизни, об отношении к людям и их поступкам, о том, как оставаться собой и исследовать свою неисчерпаемую глубину: прибежище и отраду. Важные мысли о принятии происходящего, о взаимодействии с условным злом, отношении к жизни и смерти, о свободе. Большое спасибо Илье Прудовскому за замечательную начитку!

Бывают ли нравоучения без давления? Я думала, нет. Марк Аврелий сказал, да. Его рекомендации легки, не грузят. Тем удивительнее, что написана она без малого две тысячи лет назад. Просто попробуйте представить, сколько это времени. И книга все еще актуальна! Если упростить, то донт ворри би хэппи. Жизнь не стоит того, чтоб за нее держаться. Но и тратить ее на лишнее не нужно. Будь простым, не зацикливайся на славе, деньгах и утехах. Трезво оцени свои способности и живи с миром в душе. В итоге всё конечно, так зачем париться?

Время человеческой жизни – миг; ее сущность – вечное течение; ощущение – смутно; строение всего тела – бренно; душа – неустойчива; судьба – загадочна; слава – недостоверна.

Гениальное просто, и мудрость в простоте. Мне нравится такая философия, но следовать ей нелегко. Сложно быть простым. До этого надо дорасти. Я не доросла. Особенно касаемо отношению к смерти. Да, я согласна, что она неизбежна. Но не бояться ее я не могу. И всё же вектор мне эта книга задала, не скажу, что на все 100%. Тем не менее, полезное для себя я извлекла. В частности, мне понравилась мысль о том, что не стоит переживать за то, что не в силах изменить. Просто обойти, вместо того чтобы идти напролом. Реагировать на бессовестных людей и ждать от них великодушия - неправильно, нужно принять их как данность, как необходимое зло. Понравилась тема единения с природой. Мы с ней одно целое, но не стоит забывать, что мы наделены разумом и способны контролировать животные инстинкты. Автор ратует за искренность:

Тщеславие же отсутствием тщеславия есть самый нестерпимый вид тщеславия вообще.

Ему безусловно нравится идея о том, что жизнь конечна, и нет разницы, умрешь ты завтра, послезавтра или через много лет. Эта мысль повторяется практически в каждой части. Но я не согласна с этим. Я люблю жизнь, и считаю, что надо вгрызаться в нее и сражаться за каждую ее минуту, не смиряясь и не сдаваясь. И мне не совсем хочется все упрощать в той степени, о какой говорит автор. Согласна, что надо проще смотреть на мир, но доводить все до примитивизации - перебор. То же самое касается его пропаганды кротости - я за золотую середину. На самом деле, сложно писать рецензию. Книга эта словно набитый чемодан, который еле-еле удерживает застежка. Она настолько насыщена интересными мыслями, что в пору рецензировать каждую. Спорить, рассуждать, обсуждать.

Для камня, брошенного вверх, нет ничего дурного в том, чтобы упасть вниз, и ничего хорошего в том, чтобы нестись вверх.

У меня получилось лишь проскочить по верхам. Мой вывод: книга не на один раз. Я вернусь к ней, потому что сейчас не хватает жизненного опыта чтобы более обоснованно соглашаться или спорить, сейчас я пока лишь чувствую, что что-то мне близко и что-то чуждо, а чтобы обосновать и подобрать слова нужны знания.

С философией стоиков я сталкивалась единственный раз в жизни, во время учёбы в институте, и было это очень давно и вкратце, так что к чтению книги я приступала почти совсем без представления о предмете. И каково же было моё удивление, когда оказалось, что почти все установки, принципы и подходы этой философии очень мне близки, поэтому читать было легко и интересно. Интересно также и то, какое влияние оказало стоическое мировоззрение на христианство, которое Марк Аверлий порицал, как и большинство современников, и с которым, однако, сильно совпадают очень многие из его взглядов - те, которые не касаются чисто религиозных вопросов. Да и в них можно общего, если заменить в высказываниях божества пантеона христианским богом. Книга достаточно небольшая по объёму, особенно если не учитывать комментарии, и написана легко, без зауми. Единственный недостаток, что все постулаты и принципы изложены в первых двух-трёх частях, а дальше идёт повторение того же самого в других формулировках, более подробно и распространённо. Комментарии, которые были в издании, местами интересны, где составитель приводит исторические справки и пояснения, а вот без некоторых, где он высказывает сугубо личное мнение и даёт свои оценки, можно было бы и обойтись, потому что, в отличие от оригинального трактата, они представляют ценность разве что для автора. Но, поскольку комментарии тут удобно выделены и отделены от текста, это не доставляет неудобств при чтении, можно легко пропускать то, что не интересно. Кроме того, захотелось ознакомиться с историей правления Марка Аврелия. К стыду своему, историю я знаю не очень хорошо, особенно столь давнюю, а правление императора с подобным взглядами должно быть интересным и поучительным объектом. Думаю, буду искать.

В книге, безусловно, есть мудрые мысли, но по сравнению с банальными пафосными мыслями, их слишком мало.

У человека, у которого уже есть устоявшиеся взгляды,  во время прочтения будет складывается такое ощущение, что ему что-то впаривают. То что тогда было ново, сейчас уже слишком просто, чтобы называть это философией. А так много хороших оценок у книги, мне кажется, из-за того что ее написал известный правитель Марк Аврелий, но я проигнорировал авторитет писателя, и на меня книга не произвела особого впечатления.

Полагаю, что стоическую философию в версии Марка Аврелия можно кратко выразить в двух пунктах с двумя подпунктами в каждом.

1. Добросовестно делать свое дело, будучи ко всем благожелательным и не обращая внимания ни на какие сопутствующие неблагоприятные обстоятельства.

a. … не обращая внимание на досаждающих людей.

b. … не обращая внимания на досаждающее здоровье и прочие неприятности такого рода.

2. Помнить о смерти.

a. Просто потому что это факт, и каждый умрет и ничего в этом нет такого трагичного , но все происходит в соответствии с природой.

b. Не тщеславиться, ведь все равно итог всему – смерть, то бишь забвение. Как бы человек не раздувался, все равно пройдет небольшое время и он сдуется, то есть умрет.

Это если вкратце. А теперь чуть подробнее поговорим о стоицизме Марка Аврелия.

Дальше...

Марк Аврелий и стоицизм

Ну, я думаю, что каждый человек вынуждаем жизнью быть отчасти стоиком. Стоицизм – попытка примириться с жизнью в ее неизбежной болезненности и бренности. Своего рода тренировка разумного (то есть нечеловечески отстраненного) терпения. Это полезно. И это неизбежно. При этом пределы терпения любого человека все же ограничены, хотя стоицизм как раз этого и не признает. По Марку Аврелию с человеком не может произойти буквально ничего, что бы он не мог спокойно снести . Например, он говорит:

Прожить неприневоленно в совершенном благодушии, хотя бы кричали о тебе, что им вздумается, хотя бы звери раздирали члены вот этого вокруг тебя наросшего месива. Ведь разве что-нибудь мешает мысли сохранять свою тишину, благодаря истинному суждению об окружающем, а также готовности распоряжаться именно тем, что ей выдалось?

Ерунда, конечно. Как начнут звери на части рвать, никто не сохранит благодушия. Я бы сказал, что стоическое терпение на практике подразумевает рамки, в которых человек сталкивается с чем-то, что трудно, но еще можно терпеть. Если говорить о физической боли, то это, скажем, хроническая, отравляющая человеку жизнь болезнь, но не острые приступы этой болезни, которые терпеть невозможно. Сам Марк Аврелий по историческим свидетельствам всю жизнь отличался крайне хрупким здоровьем, так что он имеет полное моральное право рассуждать в таком вот терпеливом духе, хотя и явно перебарщивает. И в этом смысле я бы сказал, что необходимость в философии стоицизма рождается как раз тогда, когда боль уже более терпеть невозможно: человек срывается и в качестве реакции на срыв и рождаются мысли о том, что срываться не из-за чего, а надо относиться к боли (и прочим неприятностям) философски. Отсюда и переборщ. Не было бы нестерпимой боли, не было бы и нужды в философии стоицизма. А вот реально применимыми эти рожденные непереносимой болью мысли становятся лишь когда боль все же еще можно переносить - тогда, вероятно, стоицизм действительно может укреплять человека. Ну и, вероятно, стоицизм может делать переносимой ту боль, которая многим показалась бы непереносимой, и в этом смысле действительно делает непереносимое переносимым. Я говорю вероятно, потому что сам нахожусь в ситуации здоровья идеальной для стоика – то есть болячек у меня уже довольно много и они крайне неприятные, но выносить их пока что еще можно без особых сетований. Но при этом и срываюсь я довольно часто, то есть стоик из меня выходит плохой. И вот что я заметил – сразу после очередного срыва я начинаю рассуждать почти в точности как Марк Аврелий – укоряя себя за срыв. Вроде как:

«Ну и что ты бесишься? Ничего такого уж страшного не происходит, вполне можно не обращать внимания. Если что и болит (шире - мешает), мыслить это не препятствует – а раз я могу мыслить, значит, и проблемы нет. Пока голова в порядке до остального тела мне и дела нет. Всё, впредь такого не повторится, и я буду сохранять спокойствие и спокойно заниматься своим делом» (как вы догадались, это – мои слова, а не Марка Аврелия:)).

Вот я и думаю – может из стоиков тоже были плохие стоики, и они рождали свои стоические положения именно после срывов – именно как реакцию на срыв? Не знаю, настаивать на этой гипотезе не буду…

Тут, правда, во многом еще и вопрос темперамента. Глупо, например, было бы требовать от Фриды Кало, чтобы она была стоиком в постигшем ее несчастье. Не тот у нее темперамент. Но ведь она и была стоиком, то есть жила с этой вечной болью, стоически ее перенося. Но и срываясь конечно. То есть, чтобы проповедовать стоицизм, надо иметь определенный душевный склад (стремление к бесстрастию), а чтобы жить стоиком…- так сама жизнь заставляет. Вообще, чтобы жить (элементарно выживать), надо быть стоиком, а то сразу загнешься. С этого я собственно и начал. В этом смысле стоицизм как философия и вообще любая философия, предписывающая определенный образ жизни (заключающийся в чем-то отличном от непосредственного занятия философией – то есть рассуждений о жизни), кажется мне чрезвычайно ограниченной. Ведь с одной стороны жить стоиком можно и без стоицизма (то есть без точных формулировок стоических положений), а с другой - можно не подпадать под стоицизм просто по своему характеру или темпераменту. Лично мне стоицизм интеллектуально близок, а вот по темпераменту я все же для стоицизма слишком впечатлительный. Но все же я попытаюсь впредь быть лучшим стоиком, чем был до сих пор. Хотя вряд ли получится…

Зато у меня точно получится уличить Марка Аврелия в одном неблаговидном поступке, а именно во враждебном отношении к философии в смысле чистого умозрения. Он радуется, что «не стал писать умозрительных сочинений». Марк Аврелий, как и многие другие, ценит только «применимое в жизни» знание, то есть вторичное с высшей философской точки зрения. Высшее теоретическое знание показывает жизнь как есть, а не предписывает и не направляет. Значение же практики для теории высшего порядка (то есть теории в собственном смысле слова) состоит всегда только в том, что она дает материал, а не в том, чтобы мы, вооружившись теорией, стали лучше практиковать. Что же до практики… но построение теории - это и есть практика рассуждающего человека (может быть практикой) – тот, кто этого не понимает… но это вообще плохо понимают. И философы в том числе. Но философы извечно пытаются изменить окружающий мир (или как-то определить свои действия в этом мире), тогда как дело-то их заключается в том, чтобы объяснить его (заниматься исключительно одним действием - умопостижением). Зрить умом – это ли не дело философа? Именно это.

От родителей я унаследовала библиотеку, в которой было так много всего, что сначала пришлось в раннем дошкольном возрасте научиться читать (пособием моим была прекрасная детская книжка переведенных с румынского верлибров), а потом - в возрасте раннем школьном - ознакомиться с ее сокровищами вроде нетленного шедевра Ярослава Гашека или советской медицинской энциклопедии, что в дальнейшем сказалось на моих литературных предпочтениях и чувстве юмора.

От некоторых педагогов я приобрела склонность к философствованиям, нередко бесплодным, но позволительным и даже полезным для той поры отрочества, в которой это случилось; от преподавательницы гитары я получила рекомендацию прочесть "Игру в бисер" Гессе, в которой мало что поняла, однако была очарована и долго думала.

От умудренных опытом друзей и знакомых я услышала здравые возражения против идеи поступить в брянское музыкальное училище, благодаря которым и оказалась там, где оказалась.

От преподавателей философского факультета, которые рассказывали студентам полезные вещи, а не бесконечно по кругу вспоминали молодость, я научилась логике, здравому смыслу, скромности в суждениях и кое-чему другому из того, что говорится в книге, о которой речь пойдет дальше, а это было всего лишь вступление, хотя и большое.

В жизни всякого настает момент, когда со всей предельной ясностью осознается ее - жизни - конечность, и тогда осознавшему это нужно иметь под рукой и перед глазами нечто твердое, на что он мог бы опереться в своем отчаянии или просто принять к сведению, если ему повезло этого отчаяния не испытать. Вот книга, которая вполне сгодится и для этого, и для другого, и просто для чтения, если захочется красивых слов.

Каждому следует помнить, что главное в человеке - то, что остается с ним, когда он уединяется сам с собою, и счастлив тот, кто способен вполне удовлетвориться собственным обществом и не зависеть от других, стремясь к их одобрению, о чем неплохо было бы помнить в наш век агрессивной самопрезентации, безудержного блогерства и всеобщего стремления поучать других и зарабатывать торговлей всевозможными онлайн-курсами и просто своим образом жизни.

Смерть неизбежна, смерть уравнивает и примиряет всех со всеми, и не взять с собой за ее предел ни нажитого имущества, ни дружбы, ни вражды. Одних эта мысль ввергнет в отчаяние, других, вполне может статься, утешит.

Следуя призыву не увлекаться многоречивостью и словесными пышными формами, подведу черту: хорошо было Марку Аврелию, если он жил так, как писал, и умер так, как жил.

Ты взошел на корабль, совершил плавание, достиг гавани: пора слезать.

Внезапно понял я, что с римскими авторами я и не знаком, только историк Тацит, да и то только-только. Вот и начал я это исправлять с Марка Аврелия. Почему? Я задавал этот вопрос себе, потому что выбор стал полурандомным, и нашёл-таки ответ: он одновременно и философ, и император, и воитель. Всё и сразу, так сказать. Тот же Цезарь, например, за философа не считается.

Тем не менее про то, что он император и воитель, можно было вскоре забыть. Книга эта чисто философская. Хотя, если оценить с позиции меня уже прочитавшего Сенеку, то даже скорее содержащая нравоучения, не более. Однако восемь из десяти я поставил сразу после прочтения и не отрекаюсь от оценки.

Всё же очень заметно, что написаны книги были задолго до изобретения печатного станка. Эти размышления — даже не дневник, это, как я сказал, нравоучения, но учеником Марка Аврелия является сам Марк Аврелий. Он не возносится до вершин мысли, из этих книг нельзя (на самом деле можно, наверное, но не мне, вот) выудить уникальные философские знания, но если согласиться с описанием книги и представить, как он в долгом походе, воспитывающем тело, сидит и воспитывает свою душу, то слова, изложенные в этих двенадцати книгах, ложатся в эту картину просто идеально.

Плюсы этого очевидны: зашкаливающая честность, искренность и прочие ништяки. Но есть и минусы, например, постоянное смакование того, что жизнь коротка, мы ничтожны, скоро умрём. Коротка жизнь, ничтожность нас, смерть уже близко. Близка смерть, которая возьмёт нас, ничтожных, которые живут мало. И так далее. И, что самое поразительное, в этом расписывании одной и той же идеи он не смог сказать ну совсем ничего интересного.

Ладно бы он выделил под них одну из двенадцати книг, но подобные моменты размазаны по всем запискам, что несколько раздражает. Хочется сказать: ну понял я, ещё тему возьми какую-нибудь! Однако он умер давно, не получится.

Так что эти два балла я снимаю как раз за то, что он не смог адекватно раскрыть некоторые из затронутых тем. Можно было сказать больше и интересней — или же не говорить вовсе, ибо вредит реально сильно. Но книга хорошая, я бы рекомендовал не настаивая.