Сначала ей было жаль только себя, а потом она стала жалеть своего беспутного Сашеньку: «Ну конечно, — размышляла она, — он еще наивный несмышленыш, его нарочно тогда подпоили, чтобы он ничего не соображал, а потом… известно ведь, какие средь женщин бывают вампиры…» И до того ей стало жалко разнесчастного Сашунчика, что она целовала его спину между лопатками, нежно гладила его по голове, отчего он и проснулся, встревоженный.
— Простила, да? — спрашивал он. — Значит, больше не сердишься? Клянусь, я люблю только тебя… одну тебя.
Закусив губу, чтобы не расплакаться от тихой радости возвращения к былому, Ольга Палем заботливо укрыла его плечи, даже зажгла свет, чтобы глянуть на часы:
— Спи давай, спи. Не забывай, что завтра тебе рано вставать. Нельзя опаздывать на лекции. Спи, миленький…
И это понятно! Пожалуй, нет такой женщины на свете, которая бы не имела в душе большого чувства материнской любви — даже к тому, кто делает ее матерью.
Ваша оценка
Lookym3 декабря 2012
10 понравилось2,3K
Blackbelly14 июня 2024
_EHOT_440023 июля 2016
