Завтра конец света

Муж и жена дома в свой последний день жизни. Дети уже спят.
Супруги, как и все другие люди, знают, что пришел конец света. Им, как и всем вокруг, четыре дня назад приснился один и тот же сон, даже не сон, просто голос, который сообщил им, что всему на Земле приходит конец.
Вот так, последний день в жизни людей. Но никто не спорит, все спокойно ждут. Все понимают, что все правильно, что они это заслужили.
Муж с женой спокойно беседуют, обсуждая конец света, как что-то обыденное, а затем, поцеловав детей и признав, что им было хорошо друг с другом, отправляются спать.
Понятно, что они не могут ничего сделать, раз уж пришла такая напасть. Но хоть что-то должно было измениться если не в поведении, то хотя бы в мыслях?
Никак не могу соединить для себя того Брэдбери, который прославляет человеческое мужество и стойкость, и того, что пишет о смирении и непротивлении. Радует, что рассказов о мужестве все же больше. Где Брэдбери более настоящий? Неужели это один и тот же человек написал рассказ "Нескончаемый дождь" и вот этот?
Я люблю Брэдбери тонко чувствующего, создавшего героев, которые наперекор всему идут к своей цели, не сдаются никогда.
В "Калейдоскопе" люди смирились, оказавшись в ситуации, когда они ничего уже не могут сделать, только лететь в своих скафандрах к неизбежному концу и просто думать, вспоминая свою жизнь. Но это совершенно другое смирение, это просто так сложились обстоятельства, и ничего не поделаешь. Если бы я могла описать внятно описать разницу спокойного ожидания конца в этих двух рассказах, наверное, была бы не читателем, а писателем, моих же слов не хватает. Но "Калейдоскопу" я поставила пятерку, а этот рассказ никак не могу принять и сказать, что он мне понравился. Он меня зацепил, да, но НЕ ПОНРАВИЛСЯ.
Двойку не ставлю, все же это отпугивает будущих читателей. Рассказ для чтения рекомендую, но тройка.

Вчера был день рождения Рэй Брэдбери, о котором только прочитал сегодня. Если бы люди жили долго и счастливо то ему было бы сейчас 102 года. Но с другой стороны он как автор написал ,множество книг и пока люди читают, он так же, как и другие авторы, которые уже ушли -  живет с нами.

Так, что я хоть не старый еврей, а еще вполне себе молодой и бодрый белорус, но то же люблю эту фразу "лучше поздно, чем никогда".

Рассказ и грустный и странный. Тут всё, мне кажется основано, на опыте пережитом человеке. Люди, у которых в жизни ничего не происходило плохого, родственники все живы. И на жизнь сморят, как сияющий и прекрасный, этот рассказ покажется скучным и пустым. А так мне кажется каждый поймет свое или не поймет.

Начну с того, что рассказ был написан в 1951 году.  Называется в оригинале - The Last Night of the World (Последняя ночь мира).

Нора Галь, которая переводила, этот рассказ почему, что решила подойти к переводу логично. По сути она не обманула, если ночь последняя, то утром конец света или великое ничто. Но в самом рассказе, как раз разговор мужа и жены ночью. И как только они лягут,так всё и произойдет.

Но, ей было видно виднее. Она же настоящий переводчик и знаток языка. Это лишь моё субъективное мнение, насчет верности перевода. Она чувствовала, книги не хуже авторов произведений.

Перевод на русский в 1965 г. Через 14 лет после выхода в США.

Как обычно, если есть аудио, то слушаю, а потом еще читаю. Что бы отзыв написать.  Озвучка была интересная, мужской и женский голос. Все как в рассказе.

В рассказе почти нет слов автора.
Есть только два персонажа. Муж и жена, он и она. Последняя беседа в их жизни, так они говорят и уверены, что такое во всём мире.

В рассказе не говориться, что за беда пришла.

Пока хотел бы отклониться, и перейти к автору. Когда рассказ был написан автор был 31 год.

Это еще не тот седовласый умудренный опытом и с грустными глазами человек. Это ещ молодой человек. От куда вот у него такие мысли в 30 лет.

Но потом почитал, что у него были у Брэдбери было два старших брата-близнеца, родившихся в 1916 году: Леонард и Сэм, но Сэм умер в возрасте двух лет.  А в 1926 году умерла сестра Элизабет и в том же году дед Брэдбери. Еще почитал, что они жили бедно и на выпускной он шёл в костюме своего дяди, в котором тот погиб от рук грабителей, и дырки он пуль были аккуратно зашиты. Скорее всего все эти встречи со смертью и влияло на творчество.  Плюс еще бедность долгое время, он даже в колледж не поступил. А учился сам читая библиотечные книги. А одно время деньги зарабатывал продавая газеты. Но вскоре рассказы стали приносить постоянный хоть и не большой заработок.

Первая популярность пришла когда ему было 29 лет после выхода "Марсианских хроник". И первую книгу с рассказами он посвятил своей жене, которая вручную набирала первый экземпляр книги. С женой он поженился 27 сентября 1947 года. И прожил с ней всю свою жизнь.  Именно благодаря ей он мог, какое то время не работать и писать свои первые рассказы. Пока она работала.  Вот такая любовь и вера в друг друга. А еще узнал, что он так же, как и я любил в детстве Эдгара Берроуза и серию про "Марс и Джона Картера". И первые работы были написаны под влиянием творчества Берроуза.

А теперь вернемся к рассказу. Мне почему то показалось, как узнал про автора чуть больше, что в рассказе муж и жена, это он и его жена. Просто такая зарисовка.

Уже говорил, что слов автора мало. Но вот потому, что он тут в рассказе.  Но это лишь моё предположение.

Рассказ не только про конец света, точнее вообще не про него. Что такое конец света. Для любого человека его смерть и есть конец света. Какая там разница все мы умрём сразу или каждый по отдельности. Печально, будет только тем, кто выживет.

Так, что рассказ мне кажется про принятие смерти.

Да можно было бы бегать, если бы хотя бы верил, что есть надежда. Грустно прощаться с родными и близкими, и какие то вещей, которые ты любил делать.

Как там говорила Ласточка из сказки о "Счастливом-принце" - "Смерть и сон не родные ли братья?"

А еще в рассказе говориться о  дате конца света.

• Может быть, потому, что еще никогда не бывало такого дня - девятнадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, а теперь он настал, вот и все. Такое уж особенное число, потому что в этот год во всем мире все обстоит так, а не иначе, - вот потому и настал конец.

  А рассказ напомню в 1951 году был написан, за 18 лет до этой даты.

  Что мне понравилось и поразило, конечно спокойствие жены и мужа, они просто сидят на кухне, пьют кофе и беседуют о том, что завтра не наступит.

  А потом, когда хотели пойти спать.

Все это так по человечески. Не знаю, пронизывает. И думаешь, а ты бы вот так смог. Финал, получился спокойный, и оставляет место подумать.

Сама рассказ, написан в тихой и уютной манере, если так можно сказать. Квартира и кухня, муж и жена, тихая беседа. Все это убаюкивает. Но в тоже время, почти каждая фразу цепляет.

С одной стороны все грустно, а с другой надо жить пока живется и радоваться этой жизни. Что ты рядом с родными, что можешь сидеть на кухне с любимым человеком и просто пить кофе. Жизнь может в любую минуту перевернуться с ног на голову. Последние годы и различные события говорят об этом.

Живите и будьте счастливы.

Спасибо всем, кто прочитал.

(рецензия состоит из нескольких условных частей: моих впечатлениях от рассказа; безспойлерной информации о двух англоязычных редакциях рассказа; спойлерной информации об этих двух редакциях; и ещё спойлерных впечатлениях от текста. Всё спойлерное под катом)

В рассказе Брэдбери "The Last Night of the World" ("Завтра конец света" в пер. Норы Галь) безымянные муж и жена обсуждают сон, который, по всей видимости, посетил всех людей (кроме, может, детей): некий голос в нём сказал что "it was all going to be over" и "things would stop here on Earth"

("Что скоро все кончится" и "у нас на Земле всему придет конец" в переводе Галь: NB разницу между Bradbury's "всё остановится" и норагалевским "всему придёт конец")

Таким образом почти всю short story занимает диалог этих двух героев: сон и небольшие воспоминания переданы через него же, а помимо диалога есть только мелкие действия: "она налила" "он встал" и прочее.

Минимализм персонажей — два героя, их дети на фоне, и немного фоновых персонажей — напоминает про брэдберивские же "Каникулы" — разве что другие люди существуют: ну, пока не наступил конец света. А "Каникулы" уже однажды заассоциировались у меня с "Из рассказа, который никогда не будет окончен" Леонида Андреева, в котором тоже есть безымянные муж и жена и особая атмосфера — теперь он вспомнился снова. Причём "Last night" ближе к Андрееву, чем "Каникулы" — из-за передаваемого сложного, нетипичного (но существующего) чувства: некого предожидания, которого в "Каникулах" нет: а "Никогда" и "Last" строятся именно на нём.

(и пусть разница предожиданий в этих двух рассказах есть, но общести всё равно много)

В целом, атмосфера передконцосветья в литературе мне нравится: с неё начинается замечательная первая часть замечательного "Автостопом по галактике" — да и вообще Дуглас Адамс концы света любил (в этом мы с ним сходимся).

Ещё я случайно обнаружил, что у рассказа есть две версии: вот в одном моменте муж спрашивает, а почему конец света сегодня ночью, а не в любую ночь; на что получает такой ответ жены:

"Maybe it's because it was never February 30, 1951" ("Может, потому что ещё никогда не было 30-го февраля 1951-го года" - пер. мой)

А есть версия где она отвечает:

"Maybe it’s because it was never October 19, 1969"

Повезло и найти причину существования двух редакций: сайт xpressenglish пишет, что сначала текст Брэдбери был опубликован в Esquire Magazine в феврале 1951, а позже в том же 1951-м, рассказ был опубликован в его книге "The Illustrated Man": и версия Эсквайра была короткая, а для книжного издания Брэдбери её расширил. Сайт заявляет, что они публикуют версию из книги, то есть, заявляют, что длинную, расширенную — только вот при сравнении именно их версия оказывается более короткой: многих фраз нет, многие фразы короче. Именно в короткой версии написана дата 19-е октября 1969, а не 30-е февраля 1951.

Думаю, что они точно описывают историю редакций, просто разместили короткую-журнальную-октябрьную, а не длинную-книжную-февральную, которую хотели. Но как бы там ни было, две версии действительно существуют, и обе написаны Брэдбери (я доверяю сайту).

И Нора Галь переводила короткую редакцию:

"Может быть, потому, что еще никогда не бывало такого дня – девятнадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года"

Я сверял и другие моменты перевода Галь, они тоже совпадают именно с короткой версией. Поэтому рекомендую читать по возможности на английском: по октябрю/февралю можно отличить (в длинной — февраль); в частности длинная версия лежит на сайте Esquire. И, в целом, в англоязычных интернетах длинная версия гораздо популярнее.

Между редакциями есть ещё одно интересное и важное отличие. Дальше буду цитировать концовку рассказа, как и вообще спойлерить.

Какой короткий, но какой глубокий рассказ!
Да, Бредбери мастер своего дела. Меня аж до мурашек пробрало однако.

Да, я тоже всегда так думала. А вдруг не будет этого?
А вдруг мне тоже приснится такой сон?
А вдруг завтра будет настоящий конец света?
Никто же не говорил, что небо из голубого станет зеленым, чтобы люди точно знали, что вот-вот он наступит.

Интересный вопрос. С неизвестным ответом.
Поживем-увидим))))

С каких-то времен ходит в народе такой вопрос: «Что бы ты сделал, если бы завтра наступил апокалипсис?» Отвечающие любили отвечать что-то такое, что показывало, как они с пользой и развлечением потратят свои последние часы, а если выбором становилось самоубийство, то это было чем-то сродни подвигу, потому что человек не полагался на обстоятельства, а сам брал в руки свою судьбу. Верить словам с точными датами конца света – это только начало ереси, а выворачивание из себя сверхчеловека только развивает атеизм. Вся эта тусовка – очередная толпа, которая показывает, что за ней лучше не идти и не кидать «правильный» ответ на поверку сверхзакомплексованным людям. Рэй Брэдбери вот решил влиться, но ответ дать в своем инфантильном стиле: он остается ребенком, стоящим перед бездной, куда его манит любопытство и толкает уже ставший враждебным мир. Он пытается быть осторожным и говорит в одноименном рассказе («Завтра конец света»), что конец света тревожен, но все, что могут сделать люди, - это продолжать свои повседневные дела. В «Человеке в картинках» герой, который случайно узнает будущее, остается созерцать всю ночь темную всепоглощающую бездну. Потому что ужас созерцателен, он эстетичен, а мечущиеся в агонии люди дают волю другому чувству, страху, прагматичному и бесполезному в конце времен. Зачем тебе поскорее заканчивать какие-то дела, когда некому будет оценивать это? Или это все, как и развлечение, ради собственного успокоения? Неужели страх заставляет думать, то постапокалипсис реален со всеми теми, кто и раньше тебя окружал?

Есть у Брэдбери в этом сборнике рассказ, который повествует о похожем страхе. Это типичный страх людей второй половины двадцатого века, периода Холодной войны, - страх перед ядерной войной. Мой взгляд на космическую гонку моментально поменялся после прочтения рассказа «Были они смуглые и золотоглазые». Люди покидают Землю, чтобы избежать катастрофы (то же они делают, сбежав из будущего атомных войн в относительно мирное настоящее в «Кошках-мышках»). Но эта новелла скорее дополняет серию Марсианских хроник, а вот в «Земляничном окошке» уже прямо говорится о том, почему люди покорили Марс:

Объединим два посыла и получим стремление человека выжить перед лицом конца света, каким бы он ни был. Но называют это стремление к небесам, покорению космоса (не только Марса, а потом и других планет) демонстрацией научно-технического прогресса, апеллируют к расширению экономических возможностей, а на самом деле все это страх, возбуждаемый частичками атеистического духа, ищущего богоподобия в покорении все больших просторов, расширению горизонтов мышления. Человек смиренно погибает в огромной, враждебной космической бездне в «Калейдоскопе» или просто мечется по земным просторам в попытках сбежать из точек возможного ядерного удара, проезжая мимо людей, которым нет до этого дела, в рассказе «На большой дороге»; люди грезят полетами в космос и устраиваю из муляжа семейный аттракцион, чтобы обуздать свое желание, в «Ракете» или пытаются вызвать из девятнадцатого века писателя, способного пропустить через свое сознание величие космической эры в новелле «О скитаньях вечных и о Земле»; люди продолжают восхищаться тому, что живут в эпоху ракет и космонавтов, и радуются этому, как будто стоят на пороге между детством и отрочеством, когда само естество требует стать взрослее в «Конце начальной поры» и сливают в своем сознании ступени покорения небес в «Икаре Монгольфье Райте», ощущая мощь и величие всех их одновременно; человек становится сверхчеловеком в «Превращении», получив всего одну маленькую способность – летать; люди никак не решаются покинуть Землю, потому что космос напоминает темную пустоту запертого чулана, в который тебя кинули для устрашения в детстве, а свои, земные небеса, кажутся пространством свободы, где можно летать в свое удовольствие в специальных гравизащитных куртках в «Пустыне», и пытаются перевезти свою старую жизнь на новую планету в «Земляничном окошке».

Но есть у этой проблемы и другая сторона, та, что Брэдбери описывает в своих Марсианских хрониках и близких к ним новеллах. Например, «Были они смуглые и золотоглазые» о том, как земляне никак не могли смириться с иной жизнью на Марсе и все хотели возвратиться, потому что все здесь неестественно, а люди еще и дали географическим пунктам и особенностям рельефа земные названия, что выглядит еще более искусственно. Но выходит так, что не люди покоряют Марс, а Марс покоряет людей, делая их марсианами, которые уже лучше понимают, как не только вести здесь жизнь, но и называть места и друг друга. Этот рассказ по-своему трагичен, но в нем скрывается пафос главенства земли над тем, кто на ней обитает.

Второй рассказ про марсиан – «Бетономешалка» - показывает обратную ситуацию, покорение марсианами землян и то, как им приходится становиться землянами, вполне себе мирной расой существ. Хорошо, что они оказались в одном сборнике, хотя «Бетономешалка» отлично встраивается в ряд к новеллам, похожим на «451° по Фаренгейту», так как высмеивает общество потребления, жующего жвачку и залипающего перед экранами. Практически копирует роман «Лучезарный феникс», где жгутся книги, а продолжают тему бунта против аудиовизуальных средств массовой информации и коммуникации «Пешеход» и «Убийца». Из всего этого добра меня больше всего порадовал именно «Убийца» - меня тоже невероятно бесит постоянно звучащий фон, хоть улетай в космос и созерцай немую бездну до конца своих дней. Остальные произведения Брэдбери на эту тему кажутся плачем его внутреннего ребенка, который очень хочет быть писателем и потому возвышает значимость книг. Ничем, кроме как паразитированием на собственном эго или кризисом идей, я такое назвать не могу, потому что и в книжной сфере есть сегмент широкий сегмент проходного чтива, пользующийся невероятной популярностью, сходной с притягательностью телевизионного мусора. Да и не станет человек просто так умнее и не разовьет в себе определенные качества и не выстроит ряд нужных ценностей без активного обсуждения, без столкновения с реальностью, без случайных событий и встреч, без потрясений, где нужно принимать важные решения. Без этого чтение – такое же поглощение бесполезных сюжетов, как и сидение перед телетрансляцией.

Но для Брэдбери чтение становится топливом для машины времени («Машина до Килиманджаро»), а самой машиной времени может стать чулан, наполненный вещами из прошлого, хранящими воспоминания так же, как и книги («Запах сарсапарели»).

Время становится похожим на память, которая доказывает существование в одном месте разных эпох. Так было в «Икаре Монгольфье Райте», то же самое происходит в «Драконе», только в последнем рассказе время-память стало тем четвертым измерением, которое может стать реальным перекрестком разновременных эпох и повлечь за собой трагедию. Может, писателя вообще гложила трагичность накапливающего в себе слои веков времени? Он говорит о странных вещах, вроде правильной и неправильной смерти: «Есть могилы правильные и неправильные, все равно как умереть можно вовремя и не вовремя». И в том рассказе, откуда взята эта цитата герой то ли собирается изменить время и место своей смерти (или смерти отца?), направившись к горе Килиманджаро: «И напишем даты рождения и смерти, и уйдем вниз, к жарким летним травам, и пусть могилу эту знают лишь темнокожие воины, да белые охотники, да быстроногие окапи». Зачем нужен такой пафос? Что за способ забытья? В чем его правильность для этих людей? Сделать свою смерть более памятной, более плотно привязав ее к массиву бессмертия во времени-памяти? Противоположностью этому рассказу в сборнике становится «Погожий день», где ничто, кроме памяти, не закрепляет увиденного на берегу.

Приобретает значимость то, что человек увидел в детстве – такие впечатления особенно врезаются в память. «Все лето в один день» - трагичная история девочки, которая не увидела невероятно короткое венерианское лето, потому что ее заперли в чулане за то, что она много раз видела лета земные. Рассказы о детях у Брэдбери часто очень близки к ужасам: в «Урочном часе» с помощью детей осуществляется вторжение инопланетян через четвертое измерение, та же, почти лавкрафтианская тема измерений используется в новелле «И все-таки наш…» о рождении ребенка не в то измерение, «Здравствуй и прощай» превращает детство в работу.

Своими рассказами Брэдбери питает наивные надежды, что после конца света все-таки останется память, что дополнительные измерения свяжут накопившиеся времена в своей вечности, что пафос и драматизм укрепят память… Но почему он не подумал, что сначала у человека никакой памяти нет, а, быть может, ее не существует и в вечности. Конец света у него похож на тьму, на пустую бездну, где человек остается в одиночестве наедине со своими накоплениями в голове. Но что, если мысли и память такие же функция места, привязанные к человеческому телу, как марсианское существо к марсианской земле? Ужасы Брэдбери вступают в конфронтацию со страхом: простые созерцатели конца соседствуют с мятущимся по доступному миру людом. Временами красиво, романтично, но несмотря на космически пространства, открытые небеса, все это заперто в чулане из четырех грез. Всего четыре грезы, и одиночество в темноте выливается в кипу самых разнообразных фантастических рассказов. Память? Время? Откуда же тогда берется фантазия, милый наш Брэдбери? А то сам не заметил, что оставил в вечности и памяти людей не ее, а то, что было ей рождено.

Наверное, сегодня очень многие прочитают этот небольшой рассказик. Кому-то он понравится, кому-то нет, кто-то не поймет, кого-то заставит задуматься. Ведь все мы разные. Кто-то верит в конец света, а кто-то нет и завтра для него будет обычный день, как и все до этого, а некоторые будут сидеть в подвале с фонариком и запасами тушенки и пережидать день икс.
Я от рассказа не впечатлилась, да, главную суть уловила, взгрустнула, но на этом все закончилось. От Брэдбери хотелось, чего-то другого, более стоящего, возможно даже всего того же самого, но только более глубокого. Хотелось не две фразы, которые уже процитировали, а хотя бы три слова, три последних слова, которые может сказать мужчина своей жене, перед тем, как конец света все же случится.
И даже, наши журналисты, не будучи фантастами, пропиарили завтрашний день (21.12.2012) больше, чем писатель-фантаст с мировым именем, а жаль.

Почти полгода себя буквально по рукам била, чтобы не прочитать этот рассказ заранее. Еле удержалась, но зато теперь могу гордо сказать, что рассказ "Завтра конец света" читала в день, в который можно спокойно сказать "Завтра конец света". В конце концов, должна же от этой знаменательной даты польза быть не только кинопрокатчикам))

На этом предысторию закончим, перейдем к собственно рассказу.

Начнем с того, что Рэй Брэдбери был (уже, к сожалению, был) настоящим гением! Весь рассказ по сути является одним лишь диалогом, а осознала я это только тогда, когда села цитаты выписывать, настолько яркая и цельная картина семейного вечера в типичной американской семье развернулась у меня перед глазами. Пока читала, поклясться могла, что сидят муж с женой в столовой перед окном во всю стену, наблюдая за медленно садящимся солнцем, столовая у них отделана под дерево, на полу уютный ковер песочного цвета, на котором златовласые девочки - одна в голубом платье, другая в желтом - башни из кубиков строят. А платье у жены зеленое. Начала перечитывать и за голову схватилась - откуда только взяла такое? Правду говорят, что человеческое воображение и магия слова - величайшие силы))

Но вообще-то рассказ, конечно, совсем не о том. Если отбросить все мои растекания мыслью по древу и сказать только суть, то рассказ - о смирении перед чем-то настолько огромным по масштабу, что даже мысль о бессилии перед этим самым чем-то не возникает. Ну серьезно, что можно поделать, если голос, пришедший во сне всему взрослому населению планеты, сказал, что завтра мира не станет, а никаких оснований не верить ему нет? Бежать куда-то, кого-то тормошить, что-то менять? А куда, кого и как? А главное зачем? Ничего ведь не изменится, потому что изменить что-то не в силах человеческих. Так что героев, проводящих совершенно обычный вечер в последний день Земли, я полностью поддерживаю. В конце концов, лучше побыть вместе с теми, кого любишь, чем бессмысленно нестись куда-то сломя голову.

Ciao a tutti! Неожиданно умиротворяющий рассказ про конец света. Я так поняла, про атомную войну и что-то всевышнее. Всем людям приснился сон что вот в такой то день очень скоро все закончится. Мир закончится.
Но это не звучит как что-то очень плохое. Просто так случится. Семейная пара, муж и жена, это обсуждают.

• Так ведь все равно ничего не поделаешь.
• Да, верно. Если б можно было, мы бы что-нибудь делали. Я думаю, это первый случай в истории - сегодня каждый в точности знает, что с ним будет завтра.
• А интересно, что все станут делать сейчас, вечером, в ближайшие часы.
• Пойдут в кино, послушают радио, посмотрят телевизор, уложат детишек спать и сами лягут - все, как всегда.
• Пожалуй, этим можно гордиться - что все, как всегда.

  И вот они моют посуду, доделывают свои домашние дела и ложатся спать. И все. До простого реалистично и драматично забавно.

А вы?

Никогда не перестану удивляться мазохистскому сентиментализму Брэдбери. Уже казалось бы, автор достиг потолка (дна), повыбивал слезинки путем созерзания цветочков, деревьев, растущих в пустыне, дождя, но этого мало! Можно найти что-то еще. И еще! И еще!
Разговаривают муж с женой, и как бы между прочим муж сообщает, что ему снился конец света.

• Атомная бомба? Или водородная?
• Нет.
• Бактериологическая война?
• Да нет, ничего такого,

  В общем, конец света из ничего и от ничего.

• Сегодня по обе стороны океана готовы к вылету бомбардировщики, и они никогда уже не приземлятся.

  Откуда ты знаешь?!

Какой кошмарный религиозный фимоз головного мозга! Мало того, из этого стиха усматривается стремление автора нести христианские ценности инопланетянам.
Здесь же рассказ, по всей видимости, пытается научить смирению. Не иначе, как боженька решил покарать людей за атеизм, не разбирая правых и виноватых, и уважающие себя люди приготовились к быстрой смерти.
Я не могу выразить даже цензурными словами, какое отвращение вызывает эта позиция. Если это вообще можно назвать позицией... Я бы назвал ее не позицией, а позой. Зачем человечеству эта литература?
Особенно ужасно читать такое на фоне угрозы пандемии.

А я, как и герои произведения, сегодня могу со всей серьезностью заявить, что завтра конец света. Вот только их этот факт тревожит, а меня смешит.
Удивительно короткое произведение, почти полностью состоящее из вечернего разговора жены и мужа. Все как всегда - разговор лишь краткое перечисление событий дня. За исключением маленькой детали - завтра конец света, и весь день крутится вокруг этого. Все чувствуют приближение конца.

Но герои не стремятся куда-то бежать и кричать, они мирно пьют кофе и ведут неспешную беседу, смешивая поведение приятелей по работе с философией почти что о смысле жизни - о ее конце.