Черные люди

Мы так редко ценим то, что имеем.

Геван говорил, что всем свойственно закрывать глаза: не смотришь на неприятность — и живешь так, словно ее и на свете нет.
— Правда, — добавлял он, — на самом-то деле неприятность не исчезает.

Не думаешь же ты, что на небе всего один месяц! Остальных просто не видно.

Царь насильно людей в Сибирь отправляет, а мы, дураки, сами поехали...

— Блеммии — это такие существа, у них не было головы, а лицо находилось на груди.
Раньше считали, что они живут в Африке.

В жизни всякое случается… Улгэн говорит, если ты не можешь что-то
поправить, то принеси жертву духам да и забудь.
— Я не могу жертву. Грех это.
— Можешь. Столько слез сейчас вылила — чем не жертва? Все равно дело не поправить.
Что можешь, ты делаешь — вот, духа историй ее приютила…

— Пойду наберу сон-травы, — сказала ей Алана. — У нас почти закончилась.
— Иди, и ырьяна набери. Только жертву принеси обязательно.
Алана кивнула. После страшной ночи принести духам жертву, определенно, стоило.
Она пошла в кладовую, отлила в мех молока, прихватила полоску оленины

Они вошли в дом. Внутри было просторно, сундуки накрыты вышитыми покрывалами, в уголке – несколько икон. Алана, Геван и даже Ганя перекрестились на них. Они верили в своих богов, но считали, раз все русские так делают – значит, надо; следовать обычаям хозяев дома – дело хорошее.

Когда люди видят кого-то,
непохожего на них, сразу начинают думать о плохом. Придумывают истории пострашнее.
Так было всегда.

— А ты хочешь знать? Лучше хорошенько подумай, прежде чем отвечать

. С перепугу ей показалось, что Сибирь — это что-то вроде Северного полюса, где
царит вечный мрак и холод, снег лежит и летом, а по скованным льдом морям бродят белые
медведи. Только спустя четверть часа мысли прояснились, и вспомнилось: Аюр рассказывал
про реки и озера, про лесные ягоды. Он привозил с собой оленьи и беличьи шкуры, один раз
и медвежью, но она была бурой, а не белой. Значит, все не так плохо

Надя попыталась представить этого бога, но было сложно. По словам Аркашки ей
показалось, что Агды — это затейливое описание самой обыкновенной грозы. У древних
греков Зевс метал молнии, у тунгусов птицы гремят железными крыльями… И в то, и в
другое было трудно поверить

— А какая у тебя сестра? — спросила Алана.
Надя помолчала. Аркани посмотрел на нее странным взглядом — не то удивленным, не то
любопытствующим.
— Она красивая, — наконец заговорила Надя. — И знает много историй. Придумывает их
прямо на ходу и постоянно рассказывает. Из любой мелочи сказку сделает. И так
рассказывает, что можно слушать по много раз одно и то же — не надоедает.
— Как хорошо, — сказала Алана. — У нас такие становятся сказительницами

Его звали
Аркани, но русским было сподручнее называть его Аркашкой. Они не больно любили
выговаривать тунгусские имена. «Язык заплетается, — смеялся дядя Ваня. — Да и мозга
тоже».

— Вам не тяжело жить в лесу? — Алана почувствовала на себе насмешливый взгляд,
покраснела и объяснила: — По виду вы больше на русских похожи, чем на нас, а они к
такому непривычные. И одежда у тебя странная, не для тайги.
— Нет, нам не тяжело. Нам не бывает тяжело. Мы слишком много знаем, чтобы
чувствовать тяжесть, — Делоной слабо усмехнулся

— Но если человеку что-то предопределено, бежать все равно бесполезно.

В тайге никогда не бывало безопасно, но ночь — это особое
время, когда расслабляться нельзя ни на минуту. С момента захода солнца и до того, как
через густые заросли пробьются первые призрачные лучи, и воздух вокруг посереет,
приходилось держаться настороже.
Хотя, если начистоту, толку от этого было немного. Что противопоставить темным силам?
Дать им отпор можно только с поддержкой добрых духов, но то, что они придут на помощь,
гарантировать никак нельзя.

...тайга редко когда прощала грубые ошибки...

.— Пришли Черные люди. Семен мне сказал, а я спросил у
духов. Все так.
Охотники взволнованно запереглядывались. Улгэн был шаманом, и если он передавал
предостережение из мира духов — значит, дело серьезное.
— Это кто такие? — спросил Александр Васильевич.
— Те, к кому не следует подходить, — Улгэн сильно хмурился. — Всегда, как они
приходят, случается беда.