Всемогущий атом

Видишь ли, я разносчик заразы, и имя этой заразы - правда. Я утверждаю, что залогом человеческого счастья служит плотность черепной коробки. Если бы люди обладали хоть зачатками телепатических способностей, хотя бы той смутной силой, умением обходиться без слов, какими располагаю я, то они попросту не смогли бы находиться в обществе друг друга. Существование человеческого коллектива сделалось бы невозможным.

Нельзя делать значимые оценки окружающей вселенной, если не уверен, что все видишь таким, как оно на самом деле․

— Но ведь они видят, что у нас огромные города. Что мы знаем звездные перелеты. Разве это не доказательство нашего разума?
— Бобры строят плотины, — заметил Раулинс, — но ведь мы не заключаем договоров с бобрами. Мы не выплачиваем им компенсации, когда присваиваем себе их территории. Мы считаем, что по определенным соображениям чувства бобров можно не принимать в счет.

— Значит у нас нет выбора?
— Мы достаточно свободны, чтобы повертеться на крючке.

Во время войны солдат убивает, поскольку окружающий мир ставит его в такую ситуацию. Это может оказаться несправедливая война, или может случиться, что он поймает на мушку собственного брата, но тем не менее война — это реальное событие, и он вынужден играть в ней свою роль.

Отсутствие логики - это моя привилегия.

Кое-что мы способны говорить только в восемнадцать.

Существование множества разумных рас, вышедших в космос, его не радовало. Он предпочел бы и с людьми никогда не встречаться.

— Свое задание я выполню,... Но это не значит, что мне он нравится.

Человек же не создан для того, чтобы скакать вот так от звезды к звезде.

Хомо сапиенс! Самый опасный, самый безжалостный и самый презренный зверь во Вселенной!

— Но где же тогда место для свободы воли в вашей механизированной Вселенной, Чарльз?
— Для нее нет места. Поэтому я и говорю, что Вселенная дурно пахнет.

Невысокий мужчина, солидно выглядящий за столом, вполне способен править империями. Империями управляют, как правило, не вставая.

... если ты хочешь гротеска, то нет нужды искать его за пределами Земли. Жирафы, омары, актинии, каракатицы, верблюды. Поглядим объективно — вот верблюд. Разве он выглядит менее причудливо, чем гидрянин?

Этот мир достоин сожаленья, повторяешь ты. Мерзкий, мерзкий. Ты видел, каково человечество в действительности, и не желаешь иметь с ним дела. Каждый так говорит, когда ему восемнадцать лет. Но это проходит. Мы психически организуемся и видим, что Вселенная — достаточно приятное место, и что все люди стараются, как могут… Да, мы не совершенны, но мы и не чудовища.

— ...Чего ты, собственно, хочешь от меня?
— Ничего.
— Так зачем тогда ты пачкаешь мне мозги?

Убей чужого — это закон вселенной. И если не убьешь их, то хоть придуши немного.