Ноги из глины

Древнейший инстинкт зверей и стражников: преследуй все, что убегает.

Мертвецы могут и подождать, мертвее не станут.

- Как ты умудрился насолить стольким людям одновременно?

• Видимо, сказался мой профессионализм, сэр.

Тысячи лет назад образовалась Морпоркская империя, которая заявила всему миру: «Не воюй, не то я уничтожу тебя». И сейчас произошло то же самое, только слова, обращенные к миру, были несколько иные: «Если ты будешь воевать, мы отзовем закладные. И, между прочим, ты наставил на меня МОЮ пику. И это я заплатил за щит, который ты держишь. И сними мой шлем, когда разговариваешь со мной, ты, маленький вонючий должник».

Когда решаешь крикнуть миру о том, кто ты есть на самом деле, испытываешь невероятное облегчение, узнав, что кричать можно и шепотом.

— Проблема в том, — пожал плечами господин Боггис, — что эта работа сводит людей с ума. Выбираешь нормального, здравого человека, не хуже и не лучше нас, а через парочку месяцев глядишь: он уже разговаривает с травой и свежует людей заживо.
— Но Витинари не сумасшедший.
— Э-э, не скажите. Только абсолютно чокнутый может столь здраво мыслить и все предвидеть.

- Фред, я ничегошеньки о лордстве не знаю! Я не хочу носить элегантную одежду, танцевать на охотах, охотиться на балах и все такое!

Он очень любил свои доспехи. У него даже другой одежды не было.

«Мой друг Шнобби папрежнему все тот же Шнобби, только паследнее время еще шноббнее»

Господин Хопкинсон, куратор Музея гномьего хлеба, что в Карусельном переулке, пребывал не в лучшем настроении духа. Во-первых, его только что убили.

— И ты действительно прищемил пальцы президенту Гильдии Наемных Убийц?
— Да, сэр.
— Почему?
— У него нет хвоста, сэр.

Рык произвел эффект одного холодного душа и двух пинт черного кофе.

– Горгулья констебль Водослей, сэр. Бесполезен на парадах и абсолютно бесполезен при патрулировании улиц, но, когда нужно долго просидеть на одном месте, сэр, тягаться с ним не может никто. Он чемпион мира по сидению на одном месте. Абсолютный победитель в стометровых посиделках.

Калитку в воротах чуточку приоткрылась. Взору Ваймса предстала очень узкая полоска очень маленького человека.

Волк издал рык, продолжительный и глубокий. Этакий звуковой эквивалент стремительно укорачивающегося бикфордова шнура.

- Итак, - сказал он, - ты алхимик. Шрамы от всяческих кислот на руках и полное отсутствие бровей.

Куда интереснее было получать письма из дома с перечислением, где и сколько добыто руды, какие новые жилы открыты, какие пласты еще предстоит разработать. Ну а о чем мог написать он? Разве что об убийствах и тому подобном.

Человека можно вылечить, а вот книгу — нет.

Если кто-то относится к представителям видового меньшинства, это вовсе не значит, что он не может быть мелким, тупоголовым, зловредным засранцем.

– Никто не может пить джин пинтами, сержант.
– Именно это я тебе и твердил, но ты не слушал.