Името на розата

Дьявол — это не победа плоти. Дьявол — это высокомерие духа.

«Чудовищно! – вскричал я, – убивать человека, чтобы сказать тра-та-та!»
«Чудовищно, – откликнулся Вильгельм, – убивать человека и чтобы сказать Верую во единаго Бога…»

Так мне открылось то, что писатели знали всегда и всегда твердили нам: что всех книгах говорится о других книгах, что всякая история пересказывает историю уже рассказанную.

Если автор уверяет, что творил в порыве вдохновения, он лжет. He помню, о котором своем знаменитом стихотворении Ламартин писал, что оно пришло к нему внезапно, грозовой ночью, в лесу. После его смерти нашлись черновики с поправками и вариантами: это, наверное, самое вымученное стихотворение во французской словесности.

Единственные полезные истины - это орудия, которые потом отбрасывают.

"Люди с моих островов все немножко сумасшедшие", - горделиво ответил Вильгельм.
<...>
"Он сумасшедщий?"
"Не знаю. Он не с моих островов"

Но что тебя так испугало в этом рассуждении о смехе? Ведь, изымая книгу, ты не изымаешь смех из мира.

Известно о Св. Мавре, что когда язычники погрузили его в кипящую воду, он посетовал, будто вода холодновата; градоначальник язычников по глупости опустил в котел свою руку, попробовать воду, и обварился. Славная выдумка святого великомученика, осмеявшего гонителей истинной веры!

есть только один способ укрепиться ввиду прихода врага: изучать тайны природы, приобретать знания ради исправления человечества

никогда не стану искать соломинку в глазу ближнего – слишком опасаюсь, что в моем-то глазу целое бревно

Я теряю веру в род человеческий, когда вижу, что куда ни кинь — везде заговоры и дворцовые интриги.

правда неделима, ее величие – в ее полноте, и нельзя расчленять правду ради нашей пользы или из-за нашего стыда.

Тут нас нагнал Северин.
"Труп вымыли и внимательно обследовали. Ни ран, ни черепных повреждений. Убит как колдовством."

«Или как гневом Божиим?» – переспросил Вильгельм.

«Возможно», – ответил Северин.

«Или как ядом?»

Северин замялся: – «Может, и так».

Идея - это знак вещи, а образ - это знак идеи, то есть знак знака.

Красота тела целиком ограничивается кожей. Если бы люди увидели, что находится под кожей, - они бы содрогнулись от вида женского тела. Все это очарование на самом деле состоит из слизи и крови, животной мокроты и желчи. Если вспомнить, что содержиться в ноздрях, глотке и кишках, - поймешь, что тело набито нечистотами. А ведь слизи и помета ты не захочешь коснуться даже пальцем. Откуда же берется желание сжать в объятиях мешок, наполненный навозом?

«Но кто же был прав, кто оказался прав, кто ошибался?» - в отчаянии перебил его я.

«Все были правы, все ошибались».

Не обязательно жить в семнадцатом веке, чтоб иметь психологию Д’Артаньяна.

Ничто так не подбадривает струсившего, как трусость другого человека.