Отзывы о книге Башня тишины

Когда читаешь описание, кажется, что все будет чересчур: и зороастризм, и политика, и отношения «отцов и детей»... Как все эти темы удачно перемешать, чтобы читатель не заскучал и не запутался? Оказывается, это возможно.

По мере развития сюжета герой оказывается втянут в политические игры между Турцией и Ираном (через местных весьма колоритных «покровителей» Саида и Орхана). Отец героя Октай, консервативный бизнесмен, равнодушно относится к слепоте сына, не извиняется за то, что бросил его в детстве («потому что так надо было»), а обиды Руслана с позиций традиционализма и токсичной маскулинности называет истериками (догадались, кто мой самый нелюбимый персонаж в книге?). Постепенно раскрываются весьма мистические тайны: выясняется, что Дауд – вовсе не обычный человек, а персидский гуль (гул-абани) со сверхспособностями. Финал — полнейший экшн: в грязевом вулкане и водной ловушке герои борются за жизнь. История завершается мощным кульминационным эпизодом, оставляющим сильное эмоциональное впечатление, после чего наступает катарсис. Последняя строчка разбивает сердце и вызывает восхищение.

Герои романа выписаны типично для жанра – яркие и контрастные. Руслан – циничный «маг-махинатор», лишённый зрения от рождения, с непростым детством (отец ушёл, сестра пропала) и характером несгибаемого карьериста. Несмотря на мошеннические таланты, он вызывает сочувствие: не случайно Джафаров признаёт, что образ слепого героя во многом пришёл из жизни его друга – незрячего Артёма Плаксина. В беседе с ним автор «открылся другому миру», что и легло в основу протагониста. Руслан умен и находчив, он легко ориентируется в московской среде благодаря слуху. Участие в расследовании придаёт ему глубину: перед лицом мистических сил его скепсис подвергается испытанию.

Дауд – ключевой соратник Руслана и самый яркий герой после главного (а в моем сердце – именно он главный и самый интересный герой!). Он постоянно ведет себя, как грубоватый простак, речи его стереотипны. Но по ходу романа Дауд открывается с новой стороны: мы узнаем, что это персидский гуль, много лет бродивший по степям, борющийся и врагами и пожирающий их, пока не попал в рабство к сестре главного героя Амине. Шутки вроде «Гуль, значит. Оборотень!» постепенно сменяются признаниями о «ужасной клятве» и бессмертии. В финале Дауд совершает геройский поступок, и становится понятно: за фарсом прячутся страдания и верность госпоже. Его скрытая глубина делает образ неоднозначным: одновременно внешне страшный (монстр) и трогательный (живая душа внутри). Между Русланом и Даудом чувствуется сильная «химия»: дружба, основанная на взаимодополняющих характерах, и именно доверие и симпатия между ними – одна из главных опор романа. Оттого финал еще горше и сильнее одновременно.

Октай, отец Руслана, выступает носителем старых традиций и патриархальных ценностей. Он не только богатый предприниматель, но и безжалостный прагматик. Его речи сухи: «Руслан, тебе тридцать лет. Веди себя как мужчина» – и это он говорит сыну, который был брошен им в детстве. Отец не склонен к сентиментам: узнав о слепоте Руслана, он холоден и беспощаден. Для Руслана это травма: отец бросил семью ради клана и при этом не признал своей вины. Октай символизирует консерватизм и амбиции – он держит всю родословную и наследие в рамках своих идей о «настоящей» жизни. Влияние отца на Руслана двоякое: с одной стороны – боль покинутости и чувство вины, с другой – уроки выживания и умения «быть настоящим мужчиной» по меркам старшего поколения. Что для меня было особо интересным ходом: книга не вынуждает главного героя примиряться с отцом и его убеждениями, не ломает его принципы и не заставляет простить обиду. Это куда более реалистично, чем нам зачастую показывают в фильмах и сериалах, в это можно поверить.

Амина – сестра Руслана, о судьбе которой и идёт речь; она выступает движущей силой сюжета, хотя фактически почти не появляется в сценах (по мере развития сюжета выясняется, что её исчезновение связано с эзотерическими исканиями и сверхъестественными обстоятельствами). Ух, как она меня злила!..

Важную роль играет кот Аждаха – домашний питомец Руслана и некогда курильский бобтейл. Кличка его отсылает к имени демонического дракона Ажи-Дахака из иранского эпоса (одна из его трансформаций называется «Аждаха»). Таким образом образ кота связывает сюжет с древней персидской мифологией: кровь Ажи-Дахаки способна вновь породить чудовища. Не хочется спойлерить о том, почему этот кот на деле еще более особенный и почему так важно, чтобы он оставался в безопасности на протяжении всего сюжета.

На фоне личных драм разворачивается борьба великих держав за влияние в Закавказье. Турция и Иран представлены через лоббистов инфраструктурного проекта: «Турция и Иран через своих эмиссаров пытаются повлиять на решение... Орхан за Турцию, Саид за Иран. И Октай, судя по всему, склоняется к Орхану». Проект Транскаспийского коридора («Восток–Запад» и «Север–Юг») – точка соприкосновения интересов. Как поясняет один дипломат, «кроме денег есть политика. Турция и Иран имеют свой взгляд на Азербайджан... и под чьей властью [он] будет развиваться». Таким образом, роман превращается и в политический триллер: Азербайджан изображается «маленькой, но гордой страной» на перепутье между мощными соседями. Геополитика здесь не давит на рассказ, но придает ему ощутимый драматизм и современный контекст.

Практически все места в «Башне тишины» соответствуют реальным локациям Азербайджана: среди них – Девичья башня Баку, петроглифы Гобустана, грязевой вулкан Тофага, город Шемаха, нефтяные Камни, Нардаранская крепость (известная шиитская зона). Сам Джафаров ездил по этим местам, и даже посетил вездесущий Йезд в Иране – центр современного зороастризма. В романе использованы элементы местной истории и фольклора: например, реинкарнации и джинны – духи из ближневосточных легенд, – «встраиваются» в сюжет как сверхъестественная угроза. Религиозный пласт повествования особенно насыщен: ключевые мотивы уходит к зороастризму – древней персидской культуре света и огня. Джафаров подтверждает: «"Башня тишины" построена на зороастрийской мифологии». В тексте подробно описан ритуал башен молчания – праймеричный сюжетный мотив: тела зороастрийцев бросали стервятникам, чтобы труп не осквернил ни одну из стихий (землю, воду, огонь, воздух). Так роман соединяет древние персидские верования и современную реальность: к культурно-религиозной «вертикали» добавляются натянутые политические линии (на ее фоне упоминаются и нынешние шиитские традиции – герой в одной сцене рассуждает об иерархии шиитского духовенства).

Джафаров отмечал, что работа над «Башней тишины» стала для него удивительно личной. Он буквально связывает прошлое с настоящим – и не только через биографические путешествия. Как он говорит, «книжный сериал работал надо мной больше, чем я над ним». Сбор материала в Иране стал «поездкой на родину предков», а сама история сложилась из «сотен странных совпадений». Например, автор не просто называет определенные места из Баку – он «случайно оказался свидетелем зороастрийского ритуала» в Баку и «столкнулся с торговцем... как две капли похожим на моего покойного иранского деда». Эти цитаты показывают, как мистический поиск и семейные корни переплетаются в творчестве.

Текст «Башни тишины» богат языковыми красками и культурными кодами.

Ключевой приём в романе – взгляд слепого героя. Руслан описывает мир посредством слуха, осязания и даже запахов, иногда в перцептивной «синестезии»: звуки приобретают у него цвета и оттенки, интонация подсказывает, говорит ли человек правду. Это художественное допущение (сам писатель признаёт, что механика «синестезии голосов» – выдумка) усиливает эффект чтения: читатель, подобно герою, «слеп» и вынужден верить только рассказчикам. Например, в одной сцене Руслан воспринимает споры головорезов «цветной кашей» перед глазами и прямо констатирует: «Синестезия — это далеко не всегда приятно и красиво».

Вместе с характерным «бакинским говорком» (выраженным «-ма»-слогом – «кафе-мафе», «чай-май», «сыр-мыр») звучит и местная лексика: герои обращаются друг к другу «муэллим» (местное «учитель» или «господин»), часто используют междометие «машалла!» (арабское славословие, распространённое в мусульманской среде Азербайджана). Повествование щедро сдобрено интернет-мемами (мой любимый «пу-пу-пу...» в момент раздумий – у меня муж так говорит, а еще так в интервью говорит сам Рагим Джафаров; ну и не обошлось без «чапалаха», «звенящей пошлости» и «жив, цел, орел») – это такой культурный пласт моего поколения! Авторская речь то поэтична, то жестка. Тексты диалогов лаконичны, местами едки, без избыточных описаний (сам автор сетует на «длинные пространные описания» в другой литературе и сознательно их избегает). Заглавия глав – это «эпизоды» с развернутыми описаниями («Эпизод 3, в котором Руслан ужинает с опасным человеком...» и т.д.) – придают книге динамику и юмористическую интонацию, словно глася, что мы слушаем увлекательный сериал.

И это не удивительно: роман вышел впервые в формате аудиосериала (две серии в неделю по 12 эпизодов, позже – печатная версия). Сам автор подчёркивает: слепой герой идеально подходит для аудиоформы – слушатель узнаёт мир так же, как и он, через голоса и шумы, а не зрительные описания. В интервью Джафаров отмечал, что «в аудиосериале главное – динамика и ускоряющийся темп, в конце каждого эпизода должен быть клиффхэнгер» (приём, когда история обрывается на самом напряжённом месте). То есть «Башня тишины» написана не как единый роман, а как серия взаимосвязанных «книг», где у каждого эпизода есть своя завязка, кульминация и развязка. Аудиоверсия выполнена четырьмя голосами (Ю. Романов, А. Омаров, А. Филиппак, А. Великородная) и усиливает концепцию «слепой оптики» – зрение героя отключено, а мир он «видит» на слух.

Формат аудиосериала подчеркнут характерным саундтреком. Профессионально составленный плейлист к «Башне тишины» развёрнуто отражает тематику: здесь пересекаются три пласта звучания – древнее-ритуальное (суфийские клики и ближневосточные мелодии), городское-современное (этно-house, меланхоличный deep-техно) и фольклорное (традиционные мотивы о доме и корнях). В плейлист вошли композиции «Sufi» (Ömer Faruk Tekbilek, характерная глубокая суфийская медитация), «9/8» и «Invicta» (Amanati, нервно-пульсирующий хаус), «Way to Hell» (KEAN DYSSO, агрессивный EDM), а завершается плейлист народным гимном «Sarı Gelin» – напевающим о тоске по дому и семье. Такой музыкальный фон буквально создает эффект «послевкусия» романа: как отмечают кураторы звучания, слушатель становится «соучастником слепого героя»: картинка заменяется тембром, ритмом и дыханием сцены. Развитие плейлиста следует сюжету: от темного «Despoena» и персидской «Mussa» (миф – политика) к кинематографичным «Darko» и «Way to Hell» (городской триллер) и, наконец, к тихому проникновению «Sarı Gelin», возвращающему нас к дому и крови (финальное открытие). Таким образом, музыка усиливает атмосферу романа: она удерживает баланс между «восточной» экзотикой и динамикой современного триллера, как и сам текст.

Зороастризм в «Башне тишины» – не экзотическая «приправа», а органичная часть мира. Название романа означает «башню молчания» (дахму) – зороастрийское погребальное сооружение, и уже само это создает магическую атмосферу. Джафаров вводит в культурный контекст романа множество ритуалов и понятий: «огонь Амини», «девять жрецов», три этапа очищения, представления о небесах и аде. Как отмечено в одном из критических откликов, Руслан проходит такой же путь, как душа по зороастрийскому мосту Чинват – благие мысли, слова, дела следуют друг за другом, очищая героя. Древний дуализм добра и зла проявляется через испытания: каждая «темная» сторона сталкивается со своим космическим порядком (как в классической «Божественной комедии» Данте, но через призму Авраамических религий). Эти философские мотивы «органично» вплетены в авантюру, создавая у читателя чувство Судьбы и высшего Предназначения.

По итогу: «Башня тишины» – яркий авантюрно-мистический триллер с динамичным сюжетом и лёгким языком. Автор не осыпает читателя морализаторством или пафосом – напротив, здесь «всё смешалось»: экшн и духовность, старые традиции и остроумный современный сленг. Книга в высшей степени «читабельна»: хочется вертеть страницами, переживая за героев. Особенно запоминаются эмоциональные эпизоды: например, сцена, где Руслан, попавший в ловушку, чувствует, как «по его лицу течёт вода... и он ощущает каждый волосок», или дерзкий кульбит на краю грязевого вулкана (когда он вопит: «Зачем я катаюсь в жерле вулкана?!») Диалоги здесь действительно «убийственные» – острые, меткие, с искромётным юмором. При этом читатель легко переживает и драму: переживания Руслана о покинутой семье, горечь отцовского безразличия, судьба Дауда. Итоговое впечатление – восторг: язык романа живой, сюжет увлекает, а смешные и трогательные моменты сменяются друг другом так естественно, что книга держит в постоянном напряжении. «Башня тишины» не просто очередной фэнтезийный детектив, а целый медиа-проект – аудиоформат, музыка, стилистический заряд – который оставляет стойкое послевкусие приключения «на грани миров».