Цитаты из книги Castelul

Впрочем, если бы он столько не спал, как бы он мог вытерпеть этих людишек?

«Тут сани не проезжают, – сказал мужчина, – тут дорога не проезжая». «Но ведь это дорога в Замок?» «И все же тут дорога не проезжая», – повторил мужчина с какой-то настойчивостью.

«Его отец тоже человек могущественный!» – сказал он. «Брось! – сказал К. – Ты всех считаешь могущественными. Наверно, и меня тоже?» «Тебя? – сказал тот робко, но решительно. – Нет, тебя я могущественным не считаю». «Однако ты неплохо все подмечаешь, – сказал К. – Откровенно говоря, никакого могущества у меня действительно нет. Должно быть, оттого я не меньше тебя уважаю всякую власть, только я не так откровенен, как ты, и не всегда желаю в этом сознаваться».

Цель ночных вызовов в том, чтобы как можно быстрее выслушать просителей, чей вид днём господам чиновникам невыносим, выслушать их ночью при искусственно свете, пользуясь возможностью после опроса забыть во сне всю эту гадость.

потекли часы, часы общего дыхания, общего сердцебиения, часы, когда К. непрерывно ощущал, что он заблудился или уже так далеко забрел на чужбину, как до него не забредал ни один человек, – на чужбину, где самый воздух состоял из других частиц, чем дома, где можно было задохнуться от этой отчужденности, но ничего нельзя было сделать с ее бессмысленными соблазнами – только уходить в них все глубже, теряться все больше.

господа вообще много спят, просто удивительно.

А разве посильно людям сооружать что-то иное? - но созданным с более возвышенной целью, нежели убогая толчея жилищ внизу, и с более торжественным смыслом, нежели тусклая череда невразумительных людских буден.

Когда уедешь далеко от семьи, хочется привезти домой побольше.

И коли дело рассматривается слишком долго, может случиться, что еще до окончания всех рассмотрений вдруг - молниеносно и в совершенно непредсказуемом, а впоследствии и не установленном месте - выскакивает решение, которым дело закрывается; закрывается в большинстве случаев, конечно же, крайне справедливо, но все-таки самопроизвольно.

... он [Иеремия] не со мной живёт, просто у нас комната общая

Господин Кламм – человек из Замка, и это уже само по себе, независимо от места, какое Кламм занимает, очень высокое звание. А что такое вы, от которого мы так униженно добиваемся согласия на брак? Вы не из Замка, вы не из Деревни. Вы ничто.

Разве один чиновник может простить? В крайнем случае это дело всего руководства, но даже и оно не может прощать, а может только осуждать.

Эти беспрестанные телефонные переговоры доходят до нас по здешним аппаратам в виде шума и пения, вы, наверно, тоже это слыхали. Так вот, единственное, чему можно верить, — это шуму и пению, они настоящие, а все остальное — обман.

Интриганка она по натуре и действует, по-видимому, бессмысленно и слепо, как ветер, по каким-то дальним, чужим указаниям, в которые никак проникнуть нельзя.