Цитаты из книги Shutter Island

Лицо обдувал бриз, морская гладь под темнеющим небом простиралась без конца и края, и он вдруг почувствовал себя песчинкой, маленьким человечком, но это его не умаляло. Скорее, как ни странно, наполняло гордостью. Он часть всего этого. Песчинка, да. Но составляющая с ним одно целое. Живая.

На бостонском маяке завыла сирена; все детство Тедди в Халле прошло под эти ночные протяжные звуки. Ничего более тоскливого он не знал. При этих звуках хотелось обнять все, что угодно, — человека, подушку, себя.

Тедди вспомнил тот день, когда он с отцом вышел в море на моторке и впервые в жизни осознал, что природа к нему безразлична и что она гораздо могущественнее, чем ему казалось. Нынешний ураган представился ему этаким ястребом с загнутым клювом, с клекотом налетающим на мавзолей. Этот монстр вздымал волны высотой с башню, переламывал дома как спички и мог бы запросто зашвырнуть его в Китай.

Бархатная музыка расползалась по комнате, как пауки.

По стёклам барабанили капли дождя, здание скрипело под напором ветра.

- Да, когда парень из Бруклина считает себя фермером, это, пожалуй , тянет на восьмую статью. - Я тоже так думаю.

Если время для меня и вправду серия закладок, то ощущение такое, будто кто-то сначала так тряхнул мою книжку, что из нее посыпались пожелтевшие полоски бумаги, оторванные спичечные этикетки и пластиковые палочки для размешивания кофе, а потом распрямил загнутые уголки.

Сомневаюсь, что ты здесь увидишь обычных монголоидов. Или какого-нибудь типа, которого пугают трещины в асфальте, или беспробудную соню. Насколько я мог понять из дела, тут настоящие психи.

— В наши дни существует множество способов умереть. — Да. Но и все больше способов вылечиться.

Не стоит много рассуждать. Бывает ещё везение.

Звуки снаружи тоже доносились приглушённые, слышно было, как шторм лапами роется в земле и бьётся головой о фундамент.

Большинство шизофреников живут в состоянии страха, это их роднит.

Чак улыбнулся. Он был коренастее и приземистее своего напарника, где-то сто семьдесят пять, вьющиеся чёрные волосы, оливковая кожа, изящные маленькие руки, которые как-то не вязались с его фактурой, как будто он одолжил их на время, пока из мастерской не пришлют настоящие.

Он до сих пор не утратил этой способности: закрыть глаза и ясно увидеть её перед собой. Правда, в последнее время то мочка уха, то ресницы, то контуры волос стали покрываться белыми пятнами. Пока это не мешало её восприятию в целом, но уже закрадывался страх, что время хочет её украсть у него и мало-помалу обгладывает, разъедает эти картинки у него в голове.

Он физически ощущал, что океан древнее самих богов и горд собой, оттого что унес столько жизней.

— Хоть у них и отказала энергосистема, но проникнуть в укрепленный форт — это тебе не хухры-мухры. — Я в курсе. — Есть идеи? — Пока нет. — А вдруг у них там ров с водой? Вот будет сюрприз. — Или бочки с кипящим маслом на зубчатых стенах. — Лучники. Если на стенах стоят лучники, Тедди… — А мы без кольчуги

Мимо входа в мавзолей пронеслось целое дерево, вниз макушкой, вверх корнями, похожими на рога. — Ты видал? — Ага. Оно очнется посреди океана и скажет: «Секундочку. Тут что-то не так». — «Я же должно стоять вон там, на холме». — «Сколько лет я мечтало увидеть его со стороны!» Они тихо посмеялись, наблюдая за тем, как остров летает вверх тормашками, словно в ночном кошмаре.

Мозг играл с ним злые шутки, что правда, то правда, однако Тедди давно свыкся с этой логикой — в конце концов, пробуждение сродни появлению на свет. Ты вылезал на поверхность, не имея за спиной никакого шлейфа, и потом еще долго моргал и зевал, собирая по крупицам свое прошлое и складывая осколки в хронологическом порядке, прежде чем храбро войти в настоящее.

— Смейтесь, — сказала она Чаку. — Это полезно для души. Смейтесь.

Это море... Одни здесь себя находят. Других оно подчиняет.