Fondly Fahrenheit

— А есть ли опасность проекции? Может ли это перекинуться на владельца андроида?
— Очень любопытно. <…> Её опасность заключается в вере в возможность этого... Если вы общаетесь с сумасшедшими, то можете в конечном счёте перенять их болезнь...

А мы жили вдвоём на верхнем этаже — растерянные, удерживаемые страхом, ненавистью между нами. Как лезвие, вошедшее в живое дерево и расщепившее ствол лишь для того, чтобы навечно остаться в раненом теле, мы жили вместе.

— Я продам тебя! — сказал я андроиду, устало опуская газеты. — Будь ты проклят! Когда мы прилетим на Землю, я продам тебя.
— Я стою пятьдесят семь тысяч долларов, — напомнил я ему.
— А если не сумею тебя продать, то выдам полиции.
— Я — ценное имущество, — ответил я. — Иногда очень хорошо быть имуществом. Ты меня не уничтожишь.

Всё ерунда!

Андроиды не могут портить и разрушать. Они не могут наносить вред.

...андроиды не могут убивать. Они так устроены.

...нужно быть самим собой. Жить своей жизнью и умереть своей смертью.

– Мы скрываемся уже два года. За два года – семь планет. За два года я потерял собственности на сто тысяч долларов.

– Ты бы лучше узнал, что с ним.

– Как? Что мне сказать? Мой андроид превратился в убийцу, почините его? Они сразу вызовут полицию. – Меня затрясло. – Как я буду жить без него? Кто будет зарабатывать мне деньги?

– Работай сам.

– А что я умею? Разве я могу сравниться со специализированными андроидами и роботами? Для этого нужен потрясающий талант.