Цитаты из книги Swann

То, что в любовь привносится нами, - даже с точки зрения количественной, - бесконечно богаче того, что исходит от любимого существа.

Если вспомнить случаи противоположные, если вспомнить многих выдающихся женщин, которые увлекаются тупицами, строгими критиками их наиболее тонких суждений и, движимые любовью, снисходительность которых не имеет границ, приходят в восторг от их самых плоских шуток, то невольно напрашивается вывод: порабощение лучших из лучших пошляками - это закон многих семей.

Пока любишь, любовь не вмещается в нас вся целиком; она излучается на любимого человека, наталкивается на его поверхность, поверхность преграждает ей путь и отбрасывает её к исходной точке, — вот этот отражённый удар нашей собственной страсти мы и называем чувством другого человека, и она, эта страсть, обворожает нас сильнее, чем при вылете, потому что мы уже не осознаём, что она исходит от нас.

красота жила во мне самом, а не в памятниках той или иной эпохи, не в произведениях искусства, не в храмике Любви, у подножия которого лежали груды позолоченных листьев.

Kогда мы кого нибудь любим, то мы уже никого больше не любим.

Я убеждена, что если бы все это была правда, если бы поэты думали так, как они пишут, то, конечно, не было бы на свете ничего прекраснее поэзии.

в большинстве случаев для того, чтобы узнать человека, не нужно считаться с мнением о нем света

надо с детства воспитывать вкус на произведениях, которые по настоящему начинаешь любить уже в зрелом возрасте.

Во всем много случайного, и последняя случайность — смерть — часто не дает нам дождаться милостей, коими нас оделяет такая случайность, как память.

В доме, где все шушукаются, не очень то приятно бывать.

я, уже по мужски малодушный, поступал так, как все мы, взрослые, поступаем при виде несправедливостей и обид: я от них отворачивался

Он давно отказался в жизни от стремления к идеалу, ограничиваясь погоней за повседневными радостями.

Нам нужно очень много времени, чтобы признать в своеобразной физиономии какого-нибудь нового писателя совокупность признаков, к которым мы приклеиваем этикетку «большой талант» в нашем музее общих понятий. Именно потому, что эта физиономия новая, мы не находим ее вполне схожей с тем, что мы называем: талант. Мы говорим скорее: оригинальность, обаяние, изящество, сила; и затем однажды мы отдаем отчет себе, что совокупность всего этого как раз и есть талант.

«Это люди великодушные, а ведь, в сущности говоря, в жизни имеет значение только великодушие, и только оно украшает человека»

После этого первого письма уже каждый раз, когда во время завтрака приносили почту, я тотчас узнавал его письма, ибо у них всегда было то второе лицо, которым человек оборачивается к нам, когда его нет с нами, и в чертах которого (в линиях почерка), совершенно так же, как в линиях носа или в интонациях голоса, нам ничто не мешает уловить индивидуальную душу.

Он никогда не мог «оставаться без дела», хотя никогда ничего не делал.