— Окамэ… как думаешь… о нас будут слагать легенды?
— Надеюсь, — сдавленно ответил ронин, опустив свою руку на ладонь аристократа. — Или хотя бы трагическую поэму, которая растрогает любого.
— Было бы здорово, — прошептал Дайсукэ. Он открыл глаза и устремил спокойный, мирный взгляд в небо. — Мне так… тепло. И легко. Кажется… Время пришло, Окамэ.
— Тогда ступай, — прошептал ронин, улыбаясь сквозь слёзы. — Ты это заслужил. И не тревожься за меня. Я скоро догоню.
— Окамэ… — Суюки уже едва его слышала. Голос аристократа был не громче вздоха, сорванного с губ ветром и рассеянного над морем. Дайсукэ закрыл глаза, ещё больше расслабился в объятиях ронина. — Я… буду тебя ждать. Ты давай… поскорее…