Цитаты из книги «Прощание»

Займитесь делом - живите! Живите!

Наши родители - тоже люди. Просто люди. Если мы будем помнить об этом, нам будет намного легче их прощать.

Умение приспосабливаться - сродни таланту.

Принять - значит помнить, но найти силы продолжать жить.

- И кто же я?

- Затаившийся спасатель. То одно, то другое отпугивало вас от настоящего, глубокого контакта с миром. Всю жизнь вы читали о больших и важных поступках, но совершить подвиг вам так и не удалось. Ваши близкие делали свои выборы и сталкивались с их последствиями, а вы пытались вклиниться в этот цикл, терпели поражения и забывали проживать собственную историю. Не менее ценную. Нас-то-я-щу-ю.

Кто автор этих рассказов?

-Автор - жизнь, печатал - я.

Так, потянув в пьяном угаре за край старой карты, я по-видимому,потянул за одну из нитей своей судьбы. И теперь я могу позволить себе попросить еще одну чашку хорошего американо, положить на колени плед и наслаждаться вечером, изучая профили проходящих мимо красивых женщин.

Мир был синтетическим, пока я позволял ему оставаться таковым, не желая ступать за черту собственной печали.

Хотелось не столько сказать, сколько коснуться, прижаться, ощутить, потому что между ними всегда дел было больше, чем слов, и в этих-то делах и жила любовь..

Сколько времени было потрачено. Так давно следовало прийти - но разве мы все приходим не тогда, когда наконец можем?

Секунду-другую мужчина всматривался в лицо портье и не видел на нем морщин радости или скорби, признаков движений или смены настроений. Этот человек был глух к миру, и мир отвечал ему тем же.

- Я говорил, что Тени - не страшилки на ночь. Они охотники, хищные паразиты. Приспособленцы, чья задача - питаться и выжить. Так что нет, конечно, нет. Они могут затаиться, слиться с тобой, позволить вкусить полноценную жизнь. Ты ведь должен хотеть жить. Ты - сосуд.

Кажется, мир сотворен из боли и ужаса, ук которых тысячи, сотни тысяч рупоров, голов, ртов. В минуты паники для меня нет искусства. Нет веры. Нет надежды на спасение. Я с женщинами не сплю, потому что боюсь породить кого-то, кто будет вынужден жить в этом бреду.

Летние знакомства он любил больше прочих. Может быть, лето - единственное время года, заставляющее смотреть на жизнь внимательнее, с азартом и интересом, с запалом первой любви. Любви, требующей деталей, желающей проникнуть всюду. Во все вслушаться. Все узнать

- Я боюсь, что стану другой. Начну ждать от тебя.. чего-то. Принимать как должное твою заботу обо мне. Рассчитывать на нее. Сейчас, если ты вдруг уйдешь, если испугаешься, если я тебе надоем, я смогу принять это как поступок свободного человека. Или хотя бы попытаться.

Я искренне считал, что кажусь ему малодушным , бесхарактерным сопляком с тривиальными, пафосными и далекими от реальности представлениями о жизни. Или все это не помешало бы мне стать героем? Я запутался

- Вы откуда? - С севера. Дети выросли, и я теперь просто путешествую. Ищу хороших людей. - А плохие? - А плохие сами находятся, но нам не по пути.

"Я всегда любил читать" звучит безобидно, интеллигентно. Есть в этой фразе, пожалуй, даже некий оттенок благородства. Но стоит перефразировать: "Я всегда прятался в книгах", - и весь флер улетучился, не так ли?