Цитаты из книги Странные люди

– Светка Воронцова, как всегда, прискакала перед самым, считай, прибытием электрички в сопровождении старшего сына и двух чемоданов на колесиках. – Слышали, у нас маньяк завелся! Это Светка произнесла с обычным своим энтузиазмом. - Врут, небось, - отозвалась тотчас Марьяновна, которая Светку недолюбливала. Из-за энтузиазма и еще потому, что клубника у Светки росла большая, сочная и куда более конкурентоспособная, чем у самой Марьяновны.

- Очень старые хлызни… к счастью, таких немного, но этот вот был действительно старым… на нем студенты не один год практиковались. Хлызня стало по-человечески жаль.

- Обижают? По тому, как дернулся Лялечкин, понял – угадал. - Мы… пытаемся достичь… взаимопонимания, - выдавил парень, а потом добавил обиженно: - Я думал, что целители добрые! Ага. Все так думают. Ну, кому не приходится общаться с ними на постоянной основе.

Характер у него… своеобразный, - Лялечкин сказал это шёпотом и огляделся, явно подозревая, что дорогой четвероюродный дядюшка из далекой Караганды где-то да прячется.

Ночью, правда, снился Федюня, который бегал вдоль забора и умолял впустить его, клялся, что всё осознал и раскаялся. Но Елена почему-то ему не верила. Может, потому что взгляд у Федюни был на редкость хитрым. А может, настораживал скальпель, который Федюня прятал за спиной, но как-то так, что Елена все равно его видела. И не впустила.

А маньяк… маньяки, если подумать, дело житейское.

Я как психиатр со стажем давно не верю в существование у людей здравого смысла

- Ты, как подруга и психиатр со стажем, должна взывать к здравому смыслу. - Я как психиатр со стажем давно не верю в существование у людей здравого смысла, - отрезала Катюха.

- Й-а… т-себя… - Вдова почти утратила способность говорить. – С-сжру! - Хрен тебе, - раздалось из-за забора, а в тварь влетели вилы. С размаха. Причем размах был такой, что стальные зубья пробили броню. Брызнуло зеленым соком псевдокрови… - В кои-то веки нормальный мужик встретился… и будут тут всякие… жрать! Маньячка долбаная!

- Бред там или нет, но если рядом с этим мужиком ты чувствуешь себя спокойно, то надо брать!
- Да я его не знаю!
- Вот и повод познакомиться поближе…

- Приезжай, напьемся. - Не могу, - Елена потерла щёку. – У меня тут… я похоже с ума сошла. С устойчивым бредом и галлюцинациями. - Тем более приезжай. Напьемся, но уже таблеток. А галлюцинации интересные?

- Она… - Чем больше силы она получает, тем быстрее развивается. Кстати, всю мелкую нежить на таком кладбище она сжирает в первую очередь. Это очень способствует росту. Всё-таки какой у Елены бред качественный. Логичный. Научно обоснованный.

- То есть, предлагаешь поверить, что у меня здесь в соседях некромант из параллельного мира? – Елена вдохнула аромат кофе и зажмурилась. - Симпатичный? - Я его с точки зрения симпатичности не рассматривала. Обыкновенный… хотя… такой… с ним рядом спокойно. - Тогда надо брать. - Катюха! - Бред там или нет, но если рядом с этим мужиком ты чувствуешь себя спокойно, то надо брать!

Женщина с кружкой своей. Котики. Рубашка в клеточку, закатанная до локтей, и белая-белая кожа рук. Волосы растрепались, а она не замечает. Сидит, кружку обняв, щурится по-кошачьи… - Вы так смотрите, - Елена первая нарушила молчание. – Что-то не так? - Вы очень необычная женщина. - Мой бывший муж говорил – ненормальная. - Хорошо, что бывший. - Почему? Потому что в ином случае Елизар вынужден был бы вызвать его на поединок, а это могло предвзято сказаться на отношении Елены.

Елена перехватила покрепче сумочку, пытаясь понять, что именно в ней есть такого, чем можно бы от маньяка отбиться. Косметичка? Конспекты лекций? Личный журнал посещений с отработками? Альбомы? Четвертушка хлеба «Бородинского» или вот еще «Шпроты в масле». «Шпроты» были увесистыми, можно в голову кинуть, а потом еще и хлебом сверху… вдруг голодный? Он на шпроты с хлебом отвлечется, а сама Елена сбежит.

Мысль была ленивой, поскольку отягощенный пельменями организм бегать куда бы то ни было не желал.

А и вправду, если ты уже сошёл с ума, к чему тебе и дальше волноваться?

Судя по твердости шкуры, пирожок был матёрым, пережившим не один день в студенческой столовой.