Цитаты из книги Червено и черно

Политика... это камень на шее литературы; не пройдет и полгода, как она потопит литературное произведение. Политика средь вымыслов фантазии - это все равно что выстрел из пистолета среди концерта: душераздирающий звук, но при этом безо всякой выразительности.

"Они помчатся навстречу опасности во главе эскадрона, с сверкающими саблями наголо, - но встретиться один на один с какой-нибудь необычайной, непредвиденной, поистине скверной опасностью..." (Матильда)

Никаких подлинных страстей нет в девятнадцатом веке. Потому-то так и скучают во Франции. Совершают ужаснейшие жестокости, и при этом без всякой жестокости. (Альтамира)

Опираться можно на то, что оказывает сопротивление.

Какая же она чудесная женщина! Кто царит в ее сердце, тому есть, чем гордиться!

Ему не приходило в голову, что вот сейчас-то именно его душевное состояние и было как раз на уровне тех мелких случайностей, которыми обычно ограничивается весь круг интересов у женщин

- Политика, - возражал автор, - это камень на шее литературы; не пройдёт и полгода, как он потопит литературное произведение. Политика средь вымыслов фантазии - это все равно что выстрел из пистолета среди концерта: душераздирающий звук, но при этом безо всякой выразительности. Он не гармонирует ни с какими инструментами.

Она презирала бесхарактерность; это-то, в сущности, и претило ей во всех этих милых молодых людях, которые увивались вокруг нее. Чем больше они, стремясь угодить ей, изощрялись в изящном острословии надо всем, что не принято и что осмеливается уклоняться от моды, тем больше они роняли себя в ее глазах.

«Вот в этом-то и есть их огромное преимущество над нами, — подумал Жюльен, оставшись в саду один. — История их предков возвышает их над заурядными чувствами, и им нет необходимости постоянно думать о средствах к существованию. Какое убожество! — прибавил он с горечью. — Я просто недостоин рассуждать об этих высоких предметах. Жизнь моя — это сплошное лицемерие, и все это только потому, что у меня нет тысячи франков ренты на хлеб насущный».

Высшая политика, которая в буржуазных домах служит обычной темой разговора, в домах людей того круга, к которому принадлежал маркиз, обсуждается только в минуты бедствий.

Маленькое путешествие в Грецию или Африку представляется им верхом отваги, да и на это они не рискнут иначе, как по команде, отрядом.

А вдруг это ей только так кажется, что он исключительный человек?

Он почувствовал себя таким холодным и расчётливым, каким никогда в жизни не был.

Никто никогда не скажет про меня, что я прельстилась красивыми усиками или умением ловко сидеть в седле. Нет, меня пленили его глубокие рассуждения о будущем, которое ожидает Францию, его мысли о грядущих событиях, которые могут оказаться сходными с революцией тысяча шестьсот восемьдесят восьмого года в Англии.

«Сегодня ничего не делать, ничего не говорить, — думал он, возвращаясь домой, — быть таким же мертвецом физически, каким я чувствую себя в душе. Жюльена больше нет, это только труп его еще содрогается».