Цитаты из книги Проклятье Иннсмаута

Люди они были набожные, а потому не оставили там камня на камне.

Вскоре стали возникать и новые образы, которые переполняли мою душу чудовищным страхом, но почему-то всякий раз лишь после того как я просыпался. Непосредственно во сне они меня совершенно не беспокоили — ведь я был одним из них, и носил какие-то причудливые, совершенно нечеловеческие украшения, бороздил их подводные пути и совершал чудовищные ритуальные процедуры в их располагавшихся на морском дне зловещих храмах.

Я придумаю, как мне вытащить своего кузена из сумасшедшего дома в Кантоне, и мы вместе отправимся в дивно‑помраченный Инсмут. Мы поплывем к темнеющему в океане рифу и сквозь черные пучины уйдем вниз, к циклопическому и многоколонному У’ха‑нтхлей, в это пристанище Морских Существ, где мы будем жить вечно среди великих красот и чудес.

Однако даже в столь отчаянный момент самый жуткий страх у меня в душе вызывали отнюдь не сомнения в надежности моих временных бастионов — нет, меня буквально начинало колотить при одной лишь мысли о том, что за все это время никто из моих преследователей не произнес и даже не пробормотал на фоне непрерывного, запыхавшегося сопения, ворчания и приглушенного, завывающего гавканья ни одного членораздельного слова.

Прежде чем я успел собраться с мыслями, он выпустил мое плечо и с неожиданной прытью, обогнув разрушенные стены пакгауза, устремился в сторону города. Я взглянул на море, но там ничего не было. А когда я дошел до Уотер-стрит и посмотрел вдоль нее на север, Зейдока Аллена и след простыл.

Звуки поднимающегося прилива становились все настойчивее, и мало-помалу это изменяло настроение старика, от пьяной плаксивости переходившего к настороженности и страху. Он бросал тревожные взгляды то за спину, то в сторону рифа, и, несмотря на абсурдность сей сказки, я не мог не поддаться его смутным страхам.

Фиш‑стрит, пустынная, как и Мейн‑стрит, отличалась лишь тем, что на ней стояло множество кирпичных и каменных пакгаузов в очень даже неплохом состоянии. Уотер‑стрит была бы точной копией этих улиц, если бы с нее не открывались широкие проемы в сторону морского берега с причалами.

Казалось, это был настоящий конец – конец всему тому, что осталось на земле, конец любого крохотного остатка душевного спокойствия и веры в единство природы и человеческого разума.

Кто может сказать, где проходит граница между реальностью и выдумкой?

Пожалуй, я поддался какой-то неожиданной и извращенной прихоти, а может, просто уступил неведомому мне зову темного и зловещего прошлого — во всяком случае, я внезапно принял решение изменить ранее намеченные планы.

Если реальна и бездна, и то, что таится в ней, надежды нет. Тогда над всем миром, над всем человечеством лежит немыслимая, глумливая тень, что лежит вне времени.

Меня буквально трясло от ужаса — и вовсе не из-за утлости возведенных мною оборонительных укреплений. Меня ужасала мысль, что среди жуткого сопения, ворчания и приглушенного потявкивания я ни разу не услышал членораздельных звуков человеческого голоса

Сознание мое опалила вспышка мгновенно пережитого кошмара, который показался мне еще более ужасным именно потому, что при ближайшем и рациональном осмыслении его, в нем, вроде бы, не было ничего кошмарного.

Внизу меня поджидало нечто неслыханное и великолепное, и скоро я встречусь с ним. Йа-Р'лия! Ктулху фхтагн! Иа! Иа! Нет, я не застрелюсь — я создан отнюдь не для этого!