Мера бытия

Часто бывает - большая беда шелуху с людей счищает, и оказывается, что у иных под грязной коркой - чистое золото, а у других под пушистой шкуркой - комок грязи.

...когда придёт час, там, наверху, не спросят, сколько ты прочитал книг и можешь ли отличить Моцарта от Брамса...В том мире это не имеет значения. Спросят, есть ли на земле кто-то, кому ты помог, защитил, накормил. И будет счастье, если ты хоть один раз честно и прямо сможешь ответить: "Да".

"Слава Тебе, Господи, за то, что у меня есть, и трижды слава Тебе за то, чего у меня нет..."

Но любой мир надо выстрадать, вымолить, выстроить.

Трамвай! Смотрите, трамвай!

Со всех сторон к рельсам бежали люди, которые ещё минуту назад не могли сделать и трёх шагов.

Они размахивали руками, плакали, обнимались.… Нет, это был не трамвай - это было торжество жизни над смертью.

Тридцать пять километров смерти, чтобы привезти в Ленинград сорок одну тонну жизни.

Кто и какой мерой будет мерить - что тяжелее?

Несгибаемые люди - эти ленинградцы! Их убивают, морят голодом, вымораживают холодом, а они как ни в чём не бывало надевают шляпы и читают газеты.

«Непостижимо, но люди читают, - думала она, заполняя формуляр для дистрофичной девушки с отёчным лицом. - Сегодня пришли три человека, а вчера было двенадцать».

Радуйся малым бедам, когда-нибудь ты вспомнишь их с любовью

Посочувствовать может каждый, а понять только тот, кто пережил.

каждый человек имеет право на свои удачи и свои ошибки, а дело родителей - умная любовь к своим детям без права на принуждение.

Часто бывает - большая беда шелуху с людей счищает, и оказывается, что у иных под грязной коркой - чистое золото, а у других под пушистой шкуркой - комок грязи.

Наверное, Бог даёт горе для того, чтобы потом научиться жить в радости.

Но сейчас война, а значит, надо жить. Не для себя -для других.

Нет, не победить немцам русский народ, который сейчас вобрал в себя и татар, и белорусов, и украинцев, и много других лодских ручейков, составляющих вместе могучую реку. И никому не победить. Нас можно вешать, резать, стрелять, но мы всё равно встанем. Из пепла сожжённых деревень поднимемся, осеним себя крестным знамением, возьмём в руки заповедный меч-кладенец и скажем слова, которые спасали Русь не единожды: «Аз есмь с вами, и никтоже на вы».