Цитаты из книги Germinal

Надо помнить: с сильным не борись, с богатым не судьсь, - будь осторожен.

Когда сердце мужчины занято женщиной, он человек конченый, он может умереть.

белая от безделья кожа

Всех обуяло безумие, такое же нетерпение, какое овладевает сектантами, когда, отчаявшись дождаться чуда, они вызывают его в своем воображении

Мечта эта с каждым днем углублялась, становилась все прекраснее, все соблазнительнее, по мере того как уходила за пределы возможного.

У нее было шесть любовников, по одному на каждый день недели, и все шестеро на воскресенье.

Она говорила утомленным, болезненным голосом, бесстрастно, как человек, измученный своим существованием.

Она вела спокойную жизнь мудреца вдали от земных бедствий.

Новая кровь создаст новое общество.

...вся лавочка сама собою взлетит на воздух, и солдаты станут стрелять в хозяев так же, как они стреляли в рабочих.

Повсюду в утреннем тумане, когда дороги были ещё окутаны мраком, слышался топот: это шли вереницей углекопы, понурив головы, словно скот, который гонят на бойню.

Неужели нельзя покинуть этот мир без ссоры!

Когда сердце мужчины занято женщиной, он человек конченный, он может умереть.

Раз тот или иной общественный строй не оправдывает себя, значит его надо уничтожить.

Толпой руководила слепая сила, упорно раздиравшая самое себя.

Скверная штука! Беднякам приходится убивать друг друга по милости богатых!

Да, это ваша мечта, мечта всех французских рабочих - найти где-нибудь клад, а затем прожить его, бездельничая, в каком-нибудь укромном уголке, как истые эгоисты. Вы напрасно восстаёте против богатых, - у вас у самих не хватит мужества отдать бедным деньги, которые посылает вам судьба... Вы не достойны познать счастье, пока цепляетесь за собственность и пока ваша ненависть к буржуазии будет корениться единственно в вашей неутолимой потребности самим стать такими же буржуа.

Вся беда в том, что у людей начинает кружиться голова, они на что-то надеются, а когда дело принимает дурной оборот, забывают, что этого надо было ожидать; тогда они сетуют и пререкаются, как будто несчастье свалилось на них с неба.

Маэ продали всё дочиста; оставалась разве только собственная шкура, да и та была так потрёпана, так ободрана, что за неё никто не дал бы и гроша.