Цитаты из книги Üvöltő szelek

<...> он был не в силах уйти, как не в силах кошка оставить полузадушенную мышь или полусъеденную птицу.

Я <...> поспешила домой, чтобы в свой черед полюбоваться новорожденным, хотя мне было жалко Хиндли. У него хватало места в сердце только для двух идолов - для своей жены и самого себя: он носился с обоими и боготворил одного из них, и я не могла себе представить, как он переживёт потерю.

Если все прочее сгинет, а он останется - я все еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чуждое, и я уже не смогу больше быть ее частью.

Остерегайся очарования, затаившегося в сверкающих глазах

А третьим с вами пребудет нечистый, как всегда случается в дурной компании!

Я снова обниму ее! Если она холодна, я подумаю, что виной тому северный ветер, от которого замерз и я сам; если недвижима, то, значит, спит.

Один лелеял надежду, другой – отчаяние. Каждый избрал свой удел и был по справедливости обречен нести свою ношу.

О, если бы бог дал мне силы задушить его в моей предсмертной агонии, я бы с радостью отправился в ад!

В твоих жилах течет ледяная вода, а у меня внутри все кипит, меня трясет от твоего хладнокровия!

За полгода порох стал безвредным, как песок, ибо никто не подносил к нему огня.

Это не терновник согнулся перед жимолостью, а жимолость обвила терновник.

 – Дурных людей наказывает Господь, а мы должны научиться прощать.

"Бояться смерти? Нет, - сказал он. - У меня нет ни страха, ни предчувствия смерти, ни надежды на нее".

Заговорить с нею тот не смел; он едва смел на нее посмотреть; а она все дразнила его и дважды чуть не рассмешила".

"Я вновь заключу ее в объятья! Пусть она холодна - я скажу себе, что это северный ветер холодит меня; пусть она бездвижна - это она спит".

как ты умудрилась, обитая здесь, сохранить обыкновенное состраданье, свойственное человеческой природе?

Я хочу на волю! Хочу стать девочкой, полудикой, и безрасудной, и свободно; смеяться над ранами, а не сходить от них с ума!

Мне бы следовало сообразить, что при такой разнице в возрасте эти двое едва ли были мужем и женой. Ему лет сорок, пора расцвета духовных сил, когда мужчина редко обольщается надеждой, что девушка пойдет за него по любви: эта мечта становится утехой наших преклонных лет.

Любовь к отцу была все еще главным чувством в ее сердце. Он говорил без гнева, он говорил с глубокой нежностью, — как тот, кому вскоре предстоит оставить любимую дочь, окруженной опасностями и врагами, среди которых его наставления будут единственной опорой, какую он может ей завещать, чтобы она руководилась ими в жизни