Quicksilver

— Ты сегодня чертовски жалок. Тебе действительно стоит перепихнуться. Это улучшит твое настроение. Скажи ему, солнышко.Я поперхнулась. Громко. Кэррион не смог бы посоветовать ничего более неудачного, даже если бы попытался. Я стучала по груди, пытаясь отдышаться, а Фишер все это время просто смотрел на меня. Он не проявлял никаких эмоций. Вообще никаких. Лишь зыбкий блеск в радужной оболочке указывал на то, что внутри он не так спокоен, как снаружи. Его глаза, казалось, излучали свет, когда он в конце концов бросил на Кэрриона презрительный взгляд.
— Не называй ее солнышком, — приказал он.

Он так быстро пересек палатку. Обхватив мое лицо руками, он снова поцеловал меня. Крепко. Быстро. Его губы снова оказались на моих, но он не приоткрыл их. Это длилось всего секунду, но вызвало полный и абсолютный хаос в моей голове.
— Фишер…
Он решительно покачал головой, его глаза умоляли меня молчать. Быстро схватив мою руку, он положил ее себе на грудь, прямо в центр.
Тум, тум, тум, тум, тум, тум…
Его сердце бешено колотилось, промежутки между ударами были едва заметны. Ничего похожего на медленный, ровный ритм, который он демонстрировал мне в кузнице во дворце. Я попыталась отдернуть руку, пораженная грохочущим ритмом, но Фишер держал меня крепко.

— В самом деле? Я помню, что на твоей кровати лежало черное платье с очень глубоким вырезом, когда я вернулся в комнату, и я не могу не заметить, что на тебе выцветшая, поношенная рубашка и очень пыльные штаны.— Ну и что? Они чистые.
— Это единственное, что можно сказать о них положительного. — Кэррион сморщил нос от отвращения. — Я бы хотел увидеть тебя в том платье.
— Почему? — Я толкнула дверь в столовую.
— У тебя феноменальные сиськи, вот почему. Они бы отлично смотрелись в этом платье. И твоя задница. Материал был чертовски прозрачным. Это не оставило бы простора для воображения. Не то чтобы мне нужно было использовать воображение, когда речь заходит о твоем теле, но…
Зловещее рычание эхом пронеслось по столовой.

— Он сказал, что ему не нравится, как от тебя пахнет?— Да, и он был очень решительно настроен по этому поводу. Он пригнал кучу эльфов, и они оттирали меня этими жесткими щетками, пока я не стал розовым, как младенец. Клянусь, они чуть не содрали с меня кожу. Затем они обмазали меня толстым слоем белой глины и оставили лежать так долго, что она затвердела, и им пришлось расколоть ее, чтобы все это снять.
— Боги.
— А потом, — сказал он, схватив еще одну виноградину. — Они натерли меня особым видом мха, и вот тут-то все и стало интересно. Они уделили особое внимание моему… — Его взгляд опускался, пока не уперся в промежность.
Я удивленно подняла брови.
— Ты позволил огненному эльфу подрочить тебе горстью волшебного мха фей?
— Это был не огненный эльф, — сказал он, защищаясь. — Это были водные эльфы. Их было трое. Они меньше женщин-фей и выглядят очень мило. Я ничуть не возражал против их внимания.
— Ты в Ивелии всего пять секунд, а у тебя уже было вчетвером с другими видами магических существ? — Не знаю, почему я удивилась. Это было именно то, что сделал бы Кэррион.

— Знаешь, что его действительно взбесит?Я знала, что он говорит не об Ониксе.
— Замолчи, Кэррион.
— Трахнуться в отместку на его кровати.
Я отправила в рот кусочек яблока.
— О, да, конечно. Звучит как отличная идея. Идиот. Как ты думаешь, что он сделает с тобой, если ты трахнешь кого-то в его постели?
Кэррион вздернул брови.
— Думаю, он никогда не узнает.
Я чуть не подавилась яблоком.
— О, он узнает. — Язвительный комментарий Фишера, сделанный в столовой, всплыл в памяти, словно он сам был здесь и смеялся, повторяя его лично. Я почувствовал твой запах за три мили на теле этого мальчика. Феромоны — это сигнальные ракеты для наших носов, малышка Оша.
— Я бы рискнул вызвать его гнев, — сказал Кэррион. — Каким бы ни было наказание, оно того стоит.