Сосновая крепость

- Хочу говорить о своей боли… – я глубоко вздохнул. – Как взрослый.
Мама изменилась в лице и уронила руки – две безжизненные плети.
– Ох, сынок, конечно! Как ты можешь такое спрашивать! Я всегда тебя выслушаю.
– Даже если от этого тебе будет плохо?
– Ничего не может быть хуже, чем твоё недоверие.

Ника права, люди похожи на дома. Полные чужого хлама.

Что если правильный выбор – иллюзия?Выбор бывает правильный и неправильный только до того момента, пока ты не принял решение. После он становится просто решением. Без вариантов.

Иногда одиночество лечит. Иногда жжёт калёным железом. Но если ни первый, ни второй вариант не подходит, остаётся одно. Носить одиночество как татуировку. Цинично и гордо. Наплевав на чужое мнение, как тот самый герой боевика, который ничего не слышал о чувствах. С сегодняшнего дня я Одинокий волк. Свободный и дикий. И меня совершенно ничего не волнует.
Точка.

Интересно, молчание – это то же самое, что враньё?

Мы друг другу не врём. Тоже ложь. Врём. Интересно, люди вообще могут прожить без вранья?Наверное, нет. Для этого в первую очередь нужно перестать врать самому себе. Разве это возможно?

Боль умножает боль. И когда её становится слишком много, человек начинает гореть.
– Сын, да что с тобой?
Я и сам не знаю, мам. Только не может человек просто так гореть изнутри. Обязательно сожжёт всех, кто рядом. А так уж вышло, что рядом со мной оказалась ты.

Поэтому я всегда такой удобный. Делаю, что скажут. Чтобы никого не разочаровать, не причинить боли. Чтобы она не вернулась мне. Прав Романовский: я – пустое место, которое боится страдать. Но от этого страдаю только сильнее.

Я понял это ещё тогда. На берегу Белого, в восемь лет. Когда увидел своих родителей такими…сломленными. Родители не имеют права быть уязвимыми. Для восьмилетнего мальчика они скала, стена, опора!Страшно видеть, что это не так. Но ещё страшнее понимать, что их самое уязвимое место – это ты. Нельзя в восемь лет нести такую ответственность. «Некоторым просто приходится взрослеть».

Я, конечно, чувствовал угрызения совести, но врать оказалось легко. Не удивительно, что все этим занимаются. Так проще.

Одно дело – случайный кадр. Когда снимок будто выхвачен из жизни. Тогда он получается честный. Настоящий. Но если человек позирует, разве это не то же самое, что притворяться?

Иногда смотришь на человека и понимаешь – ты его знаешь! Видишь впервые, но знаешь! Есть что-то в его облике, манере, интонации, что выдаёт в незнакомце своего!И тебе даже не нужно ничего спрашивать, просто знаешь – вы на одной волне. Когда паузы значат больше слов. Когда одно присутствие меняет атмосферу. Когда незначительная точка в пространстве вдруг становится особенной только потому, что там стоял этот человек. Похоже, дело плохо.

Крутишь педали, вращаешь мир.

Лето – это рубеж между тобой старым и тобой новым. Будто три месяца даны специально, чтобы измениться. Хочется верить, что я не упущу этот шанс. Что-то пойму. Что-то сделаю. Что-то изменю. Я должен!

Я пролист альбом. Отыскал двоюродного дядю. Прыщавое лицо, длинные чёрные волосы, хмурый взгляд, в ухе серьга. Жирная подпись поверх фотки «Rock’n’rollForever». Я закатил глаза. И этот старый рокер теперь уважаемый сотрудник банка? Самый занудный человек на планете!Обалдеть, что с людьми жизнь делает.

Это вообще нормально, так любить дождь? Я вот люблю. До мурашек.
Когда идёт дождь, можно не притворяться. Можно спокойно быть хмурым и задумчивым, и никто не скажет: «Эй, ты чего такой мрачный?» Дождь ведь, понятно чего. Дождь – мой союзник. Моё убежище. Здесь, на природе, он тоже может не притворяться. Дождь становится собой – напористым, наглым, свободным. Нет, наверное, я всё-таки законченный интроверт.