Эта часть саги, на мой взгляд, обращает читателей в сторону Бога, ведь набожность людей 17 столетия неоспорима. Весь уклад жизни неосознанно продолжался через соблюдение традиций предков, а хождение в церковь и почитание православных святых было обязательным для всех – бедных и богатых, сирых и благополучных, здоровых и больных.
Среди персонажей книги стоит отметить двух истинно праведных, как их называли, «божьих» человека: отец Димитрий и отец Евод.
Первый помогает словом и поддержкой оступившемуся кузнецу Григорию Ветру, отбывающему наказание в далекой Сибири в жутчайших условиях. «А он смириться не мог. Несколько лет все мысли и желания подчинены были одному: быстрее сдохнуть в краю льда и ночи. Не видел иного избавления, призывал и Бога, и Аллаха откликнуться на неистовое воззвание».
Второй хлопочет за осужденную в колдовстве Аксинью, пытаясь спасти знахарку, поскольку когда-то не смог спасти родную сестрицу свою. Только благодаря усилиям отца Евода избежала наша травница ужасной участи быть сожженной заживо. Опустила руки Аксинья, смирилась с судьбою: «Сколько не виться веревочке, конец все ж найдется. И сейчас ждала того конца, из прошлых ошибок, тихого шепота, грехов да снадобий свитого. И знала: найдет ее веревка да на шее затянется, грудь перережет...».
По-разному муж с женой благодарят за молитвы и помощь святых отцов. Один не удосужился даже попрощаться при освобождении, а вторая благодарит от всего сердца.
В книге подробно описываются места заключения того времени: острог и монастырь. И там, и там не было жалости к обреченным, тянули все соки из осужденных те, кто оказывался у власти, считали, что теперь могут распоряжаться судьбой несчастных. Все это от того, что сердца их покрывались коркой холода и злобы, от своих собственных несчастий. Да Бог им судья.
«Не суди ближнего, да не судим будешь», - повторяла Аксинья». Но две завистливые женские души желали погибели ни в чем неповинной знахарке – Лукерья и Лизавета. Опять же из зависти и очерствевших сердец. Меня лишь порадовало, что эти женщины не коснулись воспитания своих детей – сына Лукаши Онисима взял на воспитание Степан, а Лизавета так и не стала матерью.
А вот у Аксиньи любящее и болящее сердце за своих дочек: «Она вновь молилась Богородице, Сусанне Солинской и Феодоре Константинопольской за девочек своих, чтобы жизнь их оказалась слаще, чем у матери». Все удары судьбы стойко переносила Аксинья, не согнула спины и в монастыре перед матушкой Анастасией, «не ведала, что в голосе ее была не униженная мольба, не слезы да стенания, а гнев. Так негодует волчица, которую заперли в яме, так машет крыльями орлица, посаженная в клетку, - того не изменить». Восхищаюсь я этой женщиной, которая несмотря на все невзгоды сохранила свое сердце добрым и отзывчивым, стойко проходя через все преграды к своему женскому и материнскому счастью.
Удивил меня и Степан, который пусть и поздно, но понял, что для него ценно в этой жизни. Как он упорно, не жалея ни сил, ни богатства, пытался вызволить Аксинью из-за наглухо закрытых дверей монастыря. «Бог через телесные муки дал ему семью. Пусть жил он со знахаркой греховно, да в радости и любви. Всякий день вдали от Соли Камской, от темных глаз Аксиньи, ласковых ее рук и дерзких слов казался пустым. Степан тешил себя надеждой, что знахарка простит».
И она простила бы, да только злая судьба снова подготовила суровое испытание. Их старшая дочка после случившегося с бедной мамушкой оказалась у ее старшей сестры Варвары. Вот пример грубой жестокости и злобной гордыни. Натерпелась бедная Нютка от тётки, словно батрачка работала у неё в доме. А напоследок равнодушная тётушка и вовсе отдала голубку в злые руки. Сердце обливалось отчаянием и кипела кровь от несправедливости, читая последнюю главу книги. Что же будет с синеглазкой? Вернётся ли она в родимый дом к любящим батюшке и матушке? Так хочется верить, что судьба будет более благосклонной к Аксинье и Степану с их дочками, хочется, чтобы «сквозь сизые тучи на востоке заалело солнце, и светлое воспарило в душе».
4 понравилось
