Разрыв

Светит солнце, взятый в кольцо машинами уличный музыкант поет Every little thing gonna be alright. И хотя с хрипящими легкими, из которых вылетает старый хит, очевидно не все в порядке, возможно, с начала этого мгновения и до его конца все действительно будет неплохо.

Ты так густо исписал собою карту моего города, что я уже не в состоянии отличить любовь к тебе от любви к зданиям, улицам.

Женщина в городе — это пространство для происшествий: одинокая девушка за столиком на площади выглядит как возможность, как место встречи, как нечто, что изменит ее саму или мужчину, который ее повстречает.

В прошлый раз, когда я упала, меня бросили. Как меня могут бросить, если я уже падаю?

Если я позволяю тебе иметь надо мной власть, мы имеем дело с отношениями.

Их лица всегда кажутся старше: разочарованные, разочаровывающие, больше не героини ни собственных, ни чужих историй.

Лондон — город девятнадцатого века. Он кажется старше, но в большинстве случаев это не так. Его узоры выглядят древними, но город устал, и от него устали тоже, и он продолжает что-то менять, не строит новое, а переделывает.

Я думала, что моя проблема в месте, но, может, дело во времени, и этот провисающий отрезок времени — свободного времени, которое я не знаю, чем занять и с которым не хочу разбираться, — и есть тоска?

Наверное, за людей можно цепляться разными способами, и один из них — продолжать говорить.