Как будто саван, сотканный из мутной воды, укутал стадион, обратив горящие софиты в тусклые жёлтые лампочки. Едва свет померк, дождь окатил Хансона. Большие, горячие капли забарабанили по его плечам и лицу. От них кожу покалывало. Они, казалось мгновенно впитывались и согревали изнутри... Его вдруг охватило необъяснимое, диковатое волнение.

Человеческое горе слепо, как и людская злоба.

"– Они собираются у подъезда. Прямо у дверей их полно.
– Но зачем?
– Хотят отужинать хорошенько.
– Не самое подходящее время для таких шуток.
– Валять дурака перед лицом опасности – фирменная черта американского характера"

Когда смерть – в шаге от тебя. Тогда и жизнь вдруг становится ярче и слаже.

Вот так всегда: пытаешься быть хорошим парнем, и за это получаешь в лоб.

– Валять дурака перед лицом опасности – фирменная черта американского характера.

Она представила, как притягивает к себе Бадди и вонзает зубы ему в горло. И забирает, вытягивает из его тела все, что только можно: кровь — одними губами, семя — другими.

Вот тебе вся прелесть анонимности. Джон Леннон, возможно, был бы и поныне жив, будь он простым починяльщиком телевизоров.

Наконец-то их стало видно. Три... нет, похоже, четыре оборванных черных фигуры. Наступают. Мужчина с топором. Женщина с монтировкой. Женщина без какого-либо видимого оружия и парень лет двенадцати, с чем-то, напоминающим большой мяч для софтбола в сумке с длинной ручкой.

• О Боже мой... - застонала Франсина.