Цитаты из книги Lullaby

Я стою мокрый, босыми ногами на кафельной плитке, и смотрю на решетку. Вовсе не исключено, что я убил весь подъезд. Только что.

В мире, где клятвы не стоят вообще ничего. Где обязательства - пустой звук. Где обещания даются лишь для того, чтобы их нарушать.

Хороший способ забыть о целом - пристально рассмотреть детали. Хороший способ отгородиться от боли - сосредоточиться на мелочах. На фактах.

А правда — она простая. Даже если однажды вечером ты читаешь жене и ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А наутро ты просыпаешься, а твоя семья — нет. Ты лежишь в постели, прижавшись к жене. Она еще теплая, но уже не дышит. Твоя дочка не плачет. Дом уже лихорадит от шума движения за окном, от воплей соседского радио, от горячего пара, заключенного в трубах внутри стены. Правда в том, что можно забыть даже этот день — забыть на те пару минут, пока ты завязываешь перед зеркалом галстук.

Ты делаешь музыку громче, чтобы заглушить шум. Соседи делают музыку громче, чтобы заглушить твою музыку. Ты опять делаешь музыку громче. Все покупают стереосистемы, стараясь выбрать, которая помощнее. Это гонка вооружения в войне звука. Но утроенная мощность не приносит тебе победы.

Представь себе, что Иисус гоняется за тобой, пытаясь поймать тебя и спасти твою душу.

Хороший способ отгородиться от боли - сосредоточится на мелочах.

— Забудь меня. Я — просто еще один Боженькин крокодильчик, которого можно спустить в унитаз.

Я сам не уверен, насколько мне можно себе доверять.

...шум - это то, чем определяется тишина.

Есть люди, которые все еще верят, что они управляют своими жизнями. Мы все одержимы.

Я спрашиваю у Элен, как ей удается держаться, чтобы не поубивать тут всех. Она берет очередной бокал вина с каминной полки и говорит: -Пожалуй, их стоит убить. Из милосердия. Чтобы не мучились.

А разве реинкарнация - это не просто способ оттянуть неизбежное?

-Я склоняюсь к мысли, что не важно, скольких людей я убиваю, - этого все равно мало. Я говорю: давай не будем говорить о работе.

Эти музыко-голики. Эти тишина-фобы. Эти драма-голики. Эти покое-фобы. Эти поговорить-голики. Эти послушать-фобы. Эти помолчать-фобы. Эти поговорить-голики. Эти рок-голики. Эти тишина-фобы.

— Но все не так плохо, — говорит он. — У меня есть полицейский значок, пистолет и пенис.

Большинство треков со смехом на телевидении были записаны в начале пятидесятых. То есть почти все люди, смех которых ты слышишь, сейчас мертвы.

Подробности о такси: там воняет. Сиденья - черные и липкие. В общем, такси как такси.

Дункан не просто безответственный человек. Как оказалось, он умер.