Разрушительная ненависть

– Черт подери. Кто ты и что сделал с Алексом Волковым? – Я похлопал его по спине. – В любом случае тебе явно стоит писать любовные романы.
– Только попробуй кому-нибудь рассказать – я сниму с тебя шкуру ржавым ножом, чтобы продлить мучения.
– Точно. Именно. Убийственно романтично.
– Твои места в ложе ступили на тонкий лед, Чен.
– Эй, напоминаю. Это я должен тебя простить. Будь милым.

– Тебе всегда недоставало вкуса.
– Но я трахаю тебя, верно? Что это говорит о тебе?
– Что я прекрасный, щедрый человек, готовый трахаться с тобой из жалости, когда никто другой этого не сделает…

– И чем ты их привлекаешь, – проворчала я, когда от нас с разочарованным видом отошли медсестра с дочерью. – Не такая уж ты ценная добыча. Максимум форель. Ну может, большеротый окунь – акцент на большеротом.
– В библиотеке тебе очень понравился мой рот.

Я потерял человека. Звучит так буднично. Люди теряют игрушки и ключи от дома; они не теряют жизни. Жизни отнимают, их крадут жестокие руки неумолимого бога.

Каждый врач рано или поздно теряет пациентов, и каждая смерть становится тяжелым потрясением.

– Кажется, тебя вот-вот вырвет.
– Моя естественная реакция на твое появление.

– Ты слишком высокого мнения о своем члене, Чен. Он выполняет свою задачу, но это не волшебный жезл.
– Последнее правило. Больше никогда не называй мой член жезлом.
– Как скажешь, Джоши МакЖезл.

Джулс выпустила темную версию меня, о которой я даже не подозревал, и теперь, когда она освободилась, я сомневался, что смогу загнать ее обратно.

– Ты мой личный ад, Рыжая. И сохрани меня Господь, я не хочу уходить.

– Умоляй меня тебя трахнуть.
– Вот еще. – Мои ногти впились в ладони. – Мой вибратор справляется с задачей получше тебя. На самой низкой скорости.