The Bone Collector

Чем больше стареет мир, тем моложе начинают казаться его обитатели.

— Карта! Нам нужна карта. Том!

— Какая карта? — попытался уточнить помощник.

— Ты знаешь, какую именно я имею в виду!

Том устало вздохнул:

— Понятия не имею. Линкольн.

Именно так, наверно, лесорубы смотрят на бревна.

Случается так, что ты больше не можешь оставаться тем, кем был всегда. Ты не получаешь того, что должен получать. И жизнь меняется. Может быть, лишь немного, а может, и значительно. А иногда наступает момент, когда ты понимаешь, что не стоит больше бороться за то, чтобы изменить непоправимое.

Литература — это новости, которые вечно будут новостями.

Единственным его недостатком является молодость, да и та, возможно, со временем пройдет. А может и нет. Линкольн Райм искренне считал, что сам он вообще никогда не был молодым.

— Том, — раздраженно сказал Райм, — убери у меня со лба волосы и зачеши их назад. Я еще утром просил тебя это сделать.

Помощник вздохнул и принялся укладывать непослушные черные пряди.

— Осторожнее! — предупредил он, когда Райм недовольно дернул головой, отчего расческа еще глубже завязла в волосах.

Голгофа. Прошло две тысячи лет. Вот на каком месте преступления мне хотелось бы поработать. Я знаю, что ты можешь мне сказать в ответ: преступники известны. Но так ли это ? Нам ведомо только то, что сказали свидетели. Помнишь, что я люблю повторять : никогда полностью не доверяй свидетелям? Может быть, в Библии написано совсем не то, что происходило на самом деле. Где доказательства? Мне нужны гвозди, кровь, пот, копье, уксус. Следы сандалий т отпечатки пальцев.

«Когда жизнь становится ужаснее смерти, только тогда открывается истинная ценность жизни».

И снова что-то внутри не давало Линкольну покоя. Что-то зудело в нем. Чесотка - это проклятье для всех паралитиков, но на этот раз Райм испытывал интеллектуальный зуд. Тот самый, который мучил его всю сознательную жизнь.

Если ко мне кто-то и начинает приставать, то с единственной целью - переспать. Поэтому я перестала искать друга. Одной, как оказалось, и легче, и лучше. Конечно, мне это не слишком нравится, но так действительно проще.

— Вам все же следовало бы разрешить мне провести здесь уборку, — заворчал Том. — Иногда мы не замечаем, до чего же у нас грязно, пока нам не нанесут визит посторонние люди.
— Визит? Как это чудно прозвучало. Я бы даже сказал, старомодно. А вот как понравится следующая фраза: пошли-ка вы все отсюда к чертовой матери! Кажется, это что-то из декадентского этикета.

Богам не дано только одного: власти переделывать прошлое.
Аристотель

Калеки обладают благородным сердцем, калеки добры, калеки имеют железную волю. Да ничем она не обладают. Просто они умеют прощать.

Первое, о чем приходится навсегда забыть инвалиду, так это скромность.

То, что ты говоришь 《ха》, вовсе не означает, что ты смеешься.

Земля - пожалуй, самое тяжелое на этом свете. Почва, пыль - их железные объятия не душат человека, а сжимают со всех сторон, обрекая на неподвижность, кончающуюся смертью.

Кстати, индейцы племени дакота считают, что человек, покончивший жизнь самоубийством, после смерти должен вечно таскать за собой дерево, на котором повесился.

И что же, это поверье остановило волну самоубийств?

НЕТ. Просто самоубийцы выбирают самые маленькие деревья.