На улице Дыбенко

Они тяготились своим опытом, но отказаться от него уже не могли, как не могли стереть из памяти все, что пережили.

"Никто не умирает! Нет! Жизнь, как вода, обкатывает людей, превращает в камешки - голыши, а другие люди укладывают их в сундук и берут с собой в дальнее плавание. Навсегда".

Веселым в поселке было только название.

что разница между ними такая же, как между человеком, который вчера вернулся с войны, и тем, кто, имея бронь, благополучно жил в тылу. То есть разница огромная. И ничьей вины в этом нет. А только вот сидит она теперь перед ним вся израненная, и он ей даже немного завидует. И пусть она прилично уже накидалась, но не настолько, чтобы демонстрировать ему свои раны и увечья.

Костя смотрел на Киру, как смотрят на андеграундную картину. Хотелось бы понять, да мудрено написано. Приходится отходить на пару-тройку шагов, прикрывать глаза, вглядываться в крупные яркие мазки. Намалевано - не разобрать ничего. Только и остаётся - тактично улыбаться в знак одобрения.

[...] я за гаражами летом жила. Дом там себе устроила. Меж двух гаражей. Две стены – это не четыре, а все же лучше, чем ни одной…

Живет человек своей привычной жизнью. Ссорится с женой по пустякам, ходит на постылую работу, напивается в выходные, и все крутится, как заезженная виниловая пластинка. Но кто-то вдруг берет и вырубает эту музыку. И наступает тишина. Тягостная, но целительная. И поневоле человек начинает прислушиваться к себе. Через боль. «Когда же я это все упустил, — утирая слезы, бормочет он. — Когда жизнь стала ненастоящей?»

"Не растратит ли она свое счастье, если будет радоваться ему каждый день? Ведь все кончается когда-то. Даже трехлитровая банка черной икры уже на исходе. А вдруг надо есть по одной икринке, чтобы хватило надолго?"

В ноябре на город наваливалась непроглядная, тягучая серость. Казалось, ей не  будет конца. Солнце закатывало глаза, являя свои белки, и уходило навсегда. Ходили слухи, что оно вернется, и в марте уже будет легче. Но  в это верилось с трудом. Тоска не имела пределов.

Любовь — это не выбор, а судьба. Даже если она похожа на падение с лестницы в кромешной тьме