Цитаты из книги Проклятые

Большинство заводит детей, когда спадает их собственный энтузиазм по отношению к жизни. Ребенок позволяет нам снова пережить радостное возбуждение, которое мы когда-то чувствовали из-за… да из-за всего. А через поколение наш энтузиазм подпитывают внуки. Воспроизводство – этакая инъекция омоложения, которая не дает людям утратить любовь к жизни.

дорога в ад вымощена пароходами

Понятное дело, я скучаю по родителям больше, чем они по мне: ведь они любили меня только тринадцать лет, а я их – всю жизнь.

Поразительно, насколько уверенней становишься, когда тебе уже нечего терять.

Мэдисон, пожалуйста, перестань умничать. Ты покойница. Так успокойся.

Когда ты ребёнок, кажется, что когда вырастешь - станешь высоким мужчиной или грудастой теткой, - все твои проблемы решатся.

В аду земная порнография создает эффект, аналогичный глобальному потеплению на Земле.

Конечно, мы кажемся друг другу странными и непонятными, но мёртвые – страннее всех.

Я надеюсь, следовательно, я существую.

Отец объяснил бы вам, что жизнь - игра, что нужно закатать рукава и что-то создать: написать книгу, станцевать танец. Для моих родителей мир - это битва за внимание, война за славу.

Маленькая грязная тайна ада в том, что демоны следят за всем, что ты делаешь.

Привычка - вторая натура.

В аду нас терзает именно привязанность к своей конкретной личности.

Вообще-то смерть весьма улучшает самочувствие. Возьмите меня, хочется сказать: мне всего тринадцать, а смерть — это чуть ли не самое лучшее, что когда-либо со мной произошло.

Право же, быть отпрыском бывших хиппи, бывших растаманов, бывших панков, бывших анархистов – это значит подвергаться постоянной бомбардировке грубыми банальностями.

Если верить Бабетт, в аду оказываются 98,3 % юристов - а ферментов всего 23. Прямой дорогой в ад идут 45% магазинных продавцов и 85% программистов. Может, какое-то незначительное количество политиков и возносится на небеса, но со статистической точки зрения в генну огненную падают все сто процентов.

в мае любой сад хорош.

Земля кажется нам адом, потому что мы надеемся найти тут рай.

Скажем честно: ад — это не более чем до предела запущенный маргинальный район. Вообразите себе горящие угольные шахты, которые перемежаются тлеющими шинными свалками, добавьте туда открытые выгребные ямы и свалки опасных отходов — и неизбежным результатом станет ад, причем ситуацию явно не улучшает склонность местных жителей сосредотачиваться на собственных несчастьях и плевать на окружающую среду.

Каждая новая горничная хочет складывать ваше белье по-новому.