Цитаты из книги Картина Сархана

"Цвета она подбирала не по логичному визуальному принципу, а по вкусовому. В прямом смысле. Сладкие цвета отметались сразу, равно как и кислые, подошло что-то сухое, песочное, как курабье, и, как ни странно, горькое. И вот к этому уже добавились сладкие оттенки аксессуаров. Лиза поняла, что получился крепкий сладкий чай с печеньем. Ее это более чем устраивало, и она покинула гардеробную".

"Все вокруг стало очень контрастным и выпуклым. Лизе чудилось, что мелькавшие в окне автомобиля смазанные цвета образуют шершавую реальность, за которую цепляется ее внимание, если не сказать душа. И противостоять этому невозможно".

Чувства — ключ к осознанию себя. Искусство — способ переживания мира, дающий возможность быть кем и чем угодно.

В этот же миг пришло жуткое понимание. В этой бездне нет чудовища. Она одна. Никто не смотрел на нее из колодца, это было всего лишь отражение ее собственных глаз. Нет никакого чудовища, есть одиночество.

Уныние, мисс Манхэттен, — это уверенность в том, что у Бога нет для тебя никакого плана

Художники и писатели, а может быть, еще и танцоры раньше других уловили, что произошло. Поняли, что читатели и зрители перестали пускать их дальше мозга. У людей образовался барьер, не пропускающий ничего внутрь. Я думаю, если честно, что он был всегда, но не всегда был таким прочным. Люди во все времена считали, что лучше не чувствовать ничего, чем чувствовать и хорошее и плохое.

– Если вам кажется, что вы сошли с ума, то, скорее всего, вы в достаточно трезвом состоянии ума для того, чтобы сохранять критическое мышление и способность к самоанализу. Но это, в свою очередь, означает, что вы способны адекватно оценить свое состояние и заметить какие-то изменения в поведении или восприятии, сигнализирующие о расстройстве, неврозе или чем-то подобном.

А художник рисовал ее не ради того, чтобы ты ее проанализировал, это он и сам умеет. А чтобы ты почувствовал то, что чувствовал он. Он хотел поделиться тем, что пережил!

Все мы хотим чувствовать хорошее и не чувствовать плохого, но ловушка в том, что источник у всего этого один! – вдруг сменил тему Парсли. – Мы не умеем переживать грусть, скуку, разочарование и еще много чего. И стараемся всеми силами этого избежать. Затыкаем это телефоном, работой, машинами, деньгами, людьми. Но, заткнув этот источник, остаемся и без любви, радости, без чувств вообще. Так еще и в процессе становимся рабами!

- Не могу сказать, что я поняла.

• Потому что вы пытаетесь понять. Иногда надо чувствовать. Знаете, в какой то момент в кино, а потом и в литературе все стали все объяснять. И если раньше был Супермен, который просто умеет летать, то теперь мы знаем все подробности этого феномена, аэродинамические свойства Супермена и прочую ерунду. И что?
• Что?
• И все! Это жвачка для мозга, а не тренажер для воображения. Понимаете, мы стали прилагать мозги там, где надо чувствовать.

Текст – это всего лишь средство. В нем нет ничего. Его содержимое раскрывается только внутри читателя.

– Нельзя просто так взять и стать кем-то другим. – Лиза хмыкнула.
– Знаете… в какой-то момент нельзя остаться тем, кем ты был, – возразил Том.

Она погрузилась в процесс переодевания. Можно сказать, отдалась ему полностью. Сочетания цветов она подбирала не по логичному визуальному принципу, а по вкусовому. В прямом смысле. Сладкие цвета отметались сразу, равно как и кислые, подошло что-то сухое, песчаное, как курабье, и, как ни странно, горькое. И вот к этому уже добавились сладкие оттенки аксессуаров. Лиза поняла, что получился крепкий сладкий чай с печеньем. Ее это более чем устраивало, и она покинула гардеробную.

- Это важная часть жизни человека, который посвятил себя творчеству.
— Я думала, дело в стремлении к славе и признанию.
— Это не главное. Не у всех, по крайней мере. Есть куда более простые пути к славе, деньгам.
— Но что тогда главное?
— То, что происходит сейчас, — ответил за Николь Саймон. — Суть в остроте переживаний. В желании этими переживаниями делиться.

Жизнь – это и есть непрерывное наблюдение за тем, как все умирает. Внутри и снаружи.

Вот вопрос: если ты создаешь то, что тебя переживет, останется на сотни лет, имеет ли значение то, как долго проживешь ты сам?

Понимаете, мы стали прилагать мозги там, где надо чувствовать.