Русалочьи чары

Сила твоя — большая ноша. Нести её надо с умом и осторожностью.

Оторванная голова — не самое приятное зрелище. Но если она принадлежала твоему врагу — то отчего бы и нет?

Припомнился страшный сон. Коршун с ледяными глазами, что выклевал мне сердце, смотрел так, каким взглядом проводил меня кузнец Владар.

Хотя я понимала, что наш мир выстроен на границе Света и Тьмы и многие таинственные существа обитали поблизости, мне не становилось страшно. Они для меня в чем-то – как родные. Можно ведь было и мирно жить среди этих лесов и озер, если уважать дом и землю друг друга.

Он глянул в мою сторону, и во взгляде его мелькнуло знакомое выражение: отрешенное и дикое. Я будто посмотрела в темную воду в озере, куда еще не заглядывала, и вода та показалась мне омутом гибельным. Уж если попадешь туда, так вовек не выплывешь.

Старуха не раз повторяла, что у меня тоже был особый дар. Сила, данная от рождения. Исток лучезарный, о котором прежде не знала. Кажется, теперь стоило поверить в него. Поверить в себя.

Сосчитав дни, я пришла в полное уныние. Такой скорой свадьбы наша деревня еще не видела. Ни о ком еще так не шептались, не переговаривались. Оно и понятно: девка умом тронутая, а жениха заполучила, хоть куда.

Почувствовала я, что не выйдет у нас разговора серьезного и путного, пока Владар только об объятиях мечтал да о глазах моих. А потом не добьешься, чтобы послушал. Станет покрикивать да своей удалью молодецкой щеголять: знай, мол, жена место у печи и помалкивай.

– Перевоплотиться – это как души себя лишить. Обменять свою волю на желаемое. К Темным Богам на поклон идти, а они неведомо что попросят взамен.

Моим глазам открылось диковинное зрелище: из серебристой дрожащей воды появились тени. Неторопливо покачиваясь, они вышли на берег одна за другой, и тут же моих ушей коснулась тихая мелодия, такая нежная, что я забыла обо всем на свете. Песня разливалась над озером, журчала, как весенний ручеек.

– Что мне надо? – я поднялась со скамьи и встала перед отцом, позабыв о своих страхах. – Мне нужна воля! Не по мне в избе торчать, да за мужем ходить! Коли нет во мне убеждения такого, что женихи наши любят, так пускай обходят стороной, не стану убиваться.

Что-то во мне противилось тому, что мы должны были подчиняться Богам и уж тем более Старейшинам. Неужто человек не мог стать хозяином своей судьбы?

Никому из деревенских не пришло бы на ум, что я нарочно отваживала женихов. Ведь всякая девица помышляла только о добром муже и размеренной семейной жизни. Но только не я.

Они полагали, что поступают правильно.
По закону.
Что же. Возможно, отчасти они и были правы. Но то, с какой кровожадностью и звериной жестокостью они наблюдали за наказанием, заставляло думать, что они обречены жить в своих нелепых заблуждениях до самого конца и ничто, кроме собственной смерти, не заставит их прозреть.