Patriotism

Жутко страшное (хорошо хоть, что короткое) произведение, из которого можно во всех подробностях узнать, как совершается харакири.

Совершенно неправдоподобным мне показалось поведение молодых супругов (ему 31, ей 23 года, они женаты менее полугода) накануне этого ужасного поступка (жена решила уйти вслед за мужем, так сильно она его любит, для нее даже не возникает вопроса, что можно поступить по-другому). Какое-то необычайное спокойствие, прямо ледяное какое-то...

Название тоже весьма странное: про патриотизм здесь фактически ни слова. Прикрываться-то можно хоть какими словами, но где здесь про любовь к государству, к родине (больше про уязвленное самолюбие, обиду за друзей, которые оказались заговорщиками)?...Причем и сам главный герой это прекрасно понимает, что, мне кажется, подчеркивает абсолютную нелогичность этого действа.

За окном проехал автомобиль. Завизжали шины, скользя по заснеженной мостовой. Прогудел клаксон, стены домов отозвались эхом… Житейское море продолжало существовать своей привычной суетой, лишь здесь, в комнате, был одинокий островок. За его пределами простиралась огромная мятущаяся страна, которой поручик отдал свое сердце. Ради нее он жертвовал жизнью. Но заметит ли отечество гибель того, кто убьет себя ради идеи? Пусть не заметит! Поле брани поручика не будет осенено славой, ему не суждено проявить доблесть в бою, но именно здесь проходит линия фронта его души.

3/5, вроде и написано красиво (+ трогательная история любви и страсти молодых супругов, которая берет за душу), но что-то совсем не мое...

Что тут скажешь, если Экзюпери мастер рассказать о полетах, Даррелл о животных и природе, то Мисима в тематике смерти с помощью харакири – что рыба в воде.
Даже было бы удивительно, если бы Мисима никогда не написал «Патриотизм», потому что это настолько личное, отражающее взгляды Мисимы произведение, ощущается как погружение в его самурайское мироощущение. Интересно, что в 1966 году, Мисима превращает смерть поручика Императорской армии и его жены в завораживающее произведение театрального искусства, чтобы спустя 4 года последовать путем своего героя, словно по подготовленному сценарию… Помню, в «Исповеди маски» он искал, смертью какого героя он хотел бы пасть, и видимо, он его нашел.

Сюжет имеет документальную подоснову, когда

Дальше...

В новелле нет патетических размышлений о любви к родине, так как настоящий патриотизм не в красоте лозунгов и не в количестве порванных на груди тельняшек. Патриотизм, в исполнении Мисимы, это камень преткновения между долгом и дружбой, дело чести, это верность традициям без тени сомнения. Смерть молодой пары была идейным выражением патриотизма, где харакири, в сугубо японском понимании, самый благородный способ этого проявления. Ведь это единственный способ доказать, что если вассал и не может выполнить приказ своего сюзерена, он остается верным ему ценою своей жизни.

Жена поручика, Рейко, могла и не разделять политических воззрений мужа, но ее патриотизм проявился именно в сохранении старинных традиций, когда в давние времена, долгом жены было следовать за мужем по пути к смерти. От Рейко никто не требовал исполнения ритуала из «пережитков прошлого», для нее это полностью осознанное решение, продиктованное любовью к мужу, откуда-то с глубин генофонда.

Нам легче представить, что сеппуку – невыразимо тяжелая процедура с долей безумства, наполненная горем и страхом. В интерпретации Мисимы, все почти так, но с совершенно противоположными полюсами – на поверхности трагедии расцветает величественная красота смерти практически приближенная к тихому празднеству. Последняя ночь супругов, по значению, равна их первой брачной ночи. Тихая радость наполняет их сердца от понимания и уважения к выбору своей второй половины. Под тенью скорой смерти, любовь приводит их к абсолютной гармонии (словно следуя нравственному закону, установленному Императором (гл.2), как если бы одна душа заключалась в двух телах. Словно равноценные вещи, описания эротической сцены и процедуры харакири до мельчайших подробностей детальны. Последние минуты поручика поражают натуралистичностью, за которыми, с трудом, но можно разглядеть тот апогей красоты смерти, Грааль Мисимы. Но возможно ли такое?

Право, что только не встречается в жизни. Какие обычаи, правила, какое странное воображение… впрочем, простите. Зря я так резко. Разве может понять современный европеец японцев времен мировых войн? В Европе, знаете ли, даже в то время мужчины либо стрелялись, либо вешались… ну, или травились. Разные были способы, гуманные. А жен (если уж так хотелось пойти за любимым в царствие вечной юности) обычно первыми убивали – да-да, европейские мужчины были чуткими, понимали же, что незачем женщине смотреть на смерть, достаточно с нее. А потом уже сами… как им хотелось.

Привыкнув к нашим, истинно европейским, самоубийствам сложно смириться с японским харакири. Зачем же, в чем смысл этих мучений? Разве цель сего – не смерть, скорая, освобождающая от жизни с ее обстоятельствами? О, это желание настоящего японского офицера обстоятельно, по правилам, вспороть себе живот! И чтобы кровь по стенам, и муки, ужасная боль – но зато правильно, как родители учили! Не сметь отступать от мучений, ты обязан умирать страшно, даже если никому нет дела до выбранного тобою способа.

О, и нет ничего дурного в том, чтобы обречь свою любимую женщину на лицезрение такого! Она должна умереть после мужчины; она должна смотреть, как он вспарывает себе живот клинком, и не шевелиться – боже упаси ей упасть в обморок от увиденного! Настоящая жена японского офицера не только должна хотеть смерти по первому приказу своего властелина, – нет, она должна быть свидетелем, она должна быть участником кровавого ритуала, хотя милосерднее было бы избавить ее от этого зрелища, просто позволив ей умереть первой.

В чем же сюжет, спросите вы? Он очень прост и, на самом деле, типичен для того времени. Жили себе влюбленные, муж и жена. Жена любила мужа больше всего на свете, он стал всем в ее жизни – ее солнцем, ее луною, ее землею. Она растворилась в нем, считая, что иначе в любви быть не может (но вспомним, какие времена стояли – и не хочется удивляться). Муж же больше думал о долге и чести.

И вот случился в Японии, этак в 1936 г., путч. Военные вообще любили в то время устраивать путчи, прямо золотая эпоха была. Не знаю толком истоков, но в Википедии сказано:

Кто, что, зачем – это значения не имеет. Значит, был путч, мятежники успели кого-то там поубивать, но в итоге их арестовали. Главный герой в путче не участвовал, но на стороне мятежников оказались его лучшие друзья. Герой мучается: «Как же я выступлю в составе правительственных войск против своих друзей-путчистов?!» И на почве этих переживаний решает поскорее самоубиться, о чем сообщает, явившись домой, своей прекрасной юной жене. Еще в первую брачную ночь он спросил ее, готова ли она умереть в тот же час, что и он – потому что не стоит жене жить без мужа. И в ту ночь она согласилась на смерть, и готовилась к ней, и нынче захотела исполнить свое обещание.

Тут стоит остановиться и вспомнить: позвольте, если не учитывать национальный колорит, это действительно типичная история! Разве в близкой нам Европе это не встречалось? Не было ли там (и у нас) жен и любимых, которые готовы были умереть вместе со своими мужчинами, а какие только идеи не разделяли эти мужчины – социалистические, фашистские, антифашистские… Помнится, в те же 30-е жены с пониманием шли со своими мужьями-антифашистами и на плаху, и в лагеря, на верную смерть.

Юкио Мисима, взяв обыкновенную историю, рассказывая ее бесстрастно, не объясняя, что он считает нормальным, – тем не менее, он все-таки позволяет своему читателю спросить: «А действительно ли любовь движет человеком, если он решается покончить с собой, скажем так, «за компанию»? Или тут долг, ответственность, честь, какая-то совесть?» Может ли быть так, что страх оказаться неправильной, плохой женой толкает юную Рэйко на самоубийство? Или она настолько растворилась в своем муже, что просто не мыслит себя отдельной личностью, с самостоятельным мышлением, отдельным от мужа телом?

Право, как нащупать эту черту – между зрелым взвешенным чувством, чувством общности, и страстью, в которой сгорают, утратив объект вожделения? А между преданностью по зову души – и долгом, который не позволяет оставить человека в самый важный час его жизни? Между своей волей – и навязанной условностью.

Пошаговая инструкция "как сделать себе харакири без посторонней помощи, заставить жену на тебя смотреть. а после твоей смерти перерезать себе горло". Молитвенник для всех долбанутых. Никакие Ромео и Джульетта рядом не валялись. Никакого патриотизма не обнаружил. Все это мисимовский культ смерти. Абсолютно любой дикий фанатик готов умереть плевать во имя чего. Лишь бы общество и личные заблуждения утвердили верхотуру поставленной цели. Харакири, конечно, для японца нормальное явление, но написать об этом красочно и в подробностях, да еще и подвести под это основательную базу, мог только Юкио Мисима. В "Спартаке" Джованьоли было еще нечто подобное, но слишком коротко и немного неестественно.

Жена смотрит на корчащегося мужа и думает "нельзя плакать, лицо накрашено". Я отложил книгу и похлопал в ладоши. Тоже самое касалось того, что автор недоволен неопрятностью девушки, которая перед смертью оставляет на полу кровавые следы. Маразм, но смешно. На фоне этого блекнет даже шутка Тэффи о том, что нужно сходить в парикмахерскую, чтобы растрепанной не бежать от красных. Сразу вспомнился фильм о Мисиме, где группа товарищей, готовясь к массовому суициду, расписывается собственной кровью и пользуется одним ножом. Один из них шутит по поводу того, что надеется - никто не болеет нехорошими заболеваниями. Есть старая такая черная шутка о приговоренных к смерти, что им "мажут зеленкой лоб". Потому что пуля - она нестерильная. В особом отношении к смерти и заключается основное японское сумасшествие. Достаточно вспомнить, что в 1945 году у них самолетов было в 3 раза меньше, чем желающих стать камикадзе. В данном произведении это больше выглядит дикостью, ибо герои искренне верят в жизнь после смерти.

Вообще, весь этот "Патриотизм" является некоей формой готического фетишизма. Что-то глубинное, по-настоящему темное захватывает и заставляет вчитываться с особым интересом. Завораживающе не отпускает. До самого конца. До конца всего. Аминъ.

Как правило, я не советую начинать знакомство с рассказов и новелл, если у автора есть более крупная проза. На мой скромный взгляд, эти форматы недостаточно объёмны и показательны, чтобы позволить сформировать своё представление о творческом стиле писателя. Но на то они и правила, чтобы их нарушать :) И в данном случае я вполне осознанно допускаю такое исключение. Всё-таки Мисима - автор весьма своеобразный, и его мрачная эстетика придётся по вкусу далеко не всем. Поэтому данная новелла - это такой экспресс-тест на любителя, который поможет определиться в своих симпатиях и понять, стоит ли браться за более серьёзные произведения автора. (Хотя данный текст уже серьёзней некуда, и в целом я стараюсь придерживаться принципа не судить по одному произведению).

Это история о прекрасной молодой супружеской паре, ставшей заложниками обстоятельств и своих высоких принципов. В феврале 1936 г. в Японии была предпринята попытка государственного переворота националистически настроенными военными. Выступление организовали молодые офицеры-патриоты, которые были убеждены в том, что побороть в стране политическую коррупцию и крайнюю бедность сельского населения можно лишь путём устранения ряда ведущих политиков, которых они считали виновными в создавшемся в ходе Великой депрессии тяжёлом положении в стране. В заговоре приняли участие все близкие друзья поручика Синдзи Такэяма, а сам он до последнего оставался в полном неведении. Теперь ему придётся биться против своих же друзей, объявленных императором мятежниками, - а сделать этого он не в силах. Юная прелестная супруга самоотверженно поддерживает его во всём...

В столь лаконичном формате заключена квинтэссенция творческого и мысленного пути Юкио Мисимы. Здесь удивительным образом переплетается эротизм последней близости и физиологичность смерти, красота и возвышенность идеи самоубийства и ужас его реализации. "Патриотизм" пугает своей реалистичностью и вместе с тем завораживает неотвратимостью предрешённого. Ещё страшнее, конечно, читать новеллу, зная судьбу самого писателя. Мисима - пожалуй, единственный, кто видит в смерти "элегантность" и пишет о ней так убедительно, если не сказать соблазнительно, что в процессе чтения вы неизменно проникнетесь его своеобразным видением прекрасного. Для меня это определённо самая яркая новелла писателя, и даже возможно один из самых красивых текстов, что я когда-либо читала.

Пусть не так много прочитано у Мисимы, но можно сказать, что он один из моих любимых азиатских писателей. На "Патриотизм" заглядывалась давно, но скажу честно, что тема харакири не совсем то, о чем бы мне нравилось читать. Сколько бы не сталкивалась с ней, все равно не могу принять и понять. А зная стиль Мисимы и его биографию, и вовсе было страшно браться за чтение "Патриотизма". Но... интерес к произведениям писателя взял верх над всеми страхами.
Молодой офицер, узнав, что мятеж его друзей провалился, решает сделать харакири. Не потому, что мятеж не удался, не потому, что в Японии все остаётся по прежнему, не потому, что он устал от коррупции и произвола в стране, а потому что знает, что ему на завтра придётся встать против близких друзей, исполняя приказ какого-то самодовольного командира. Для него это наивысшее проявление бесчестия, смириться с этим он не может. Да и кто смог бы, когда на той стороне находятся те, с которыми твои взгляды схожи, те, с кем ты хотел бы быть в данный момент? И всё равно не могу понять, а при чем тут патриотизм? И тем более совсем не могу понять зачем была втянута жена? Даже не столько зачем она вообще была втянута, сколько почему он не дал ей уйти первой? Для чего именно она должна была стать свидетелем? Она, для которой муж был всей жизнью, её сердцем, солнцем. Кстати, по поводу сердца у меня есть сомнения. На самом ли деле это необычайно сильная любовь, или всё же страх перед жизнью вдовы самурая. И опять же, присутствует ли в её голове мысли о патриотизме? Сдаётся мне, что слукавила она в предсмертном письме:

Не в любви и чувстве долга заключается уход из жизни пары, которой бы ещё жить и жить. Нет, не понять мне до конца это двойное самоубийство.
Чтож, Мисима меня не подвёл. Всё, чего я страшилась, присутствует. И даже больше. Произведение пропитано натурализмом, японским спокойствием и утонченным эротизмом. Странно, страшно, каждое предложение звучит как песня. Да, песня погребальная, но всё же песня.

О "Патриотизме" стоило бы писать "по горячим следам", пока впечатления от прослушивания были еще свежи, но в тот момент я была не способна сформировать отзыв: слишком много эмоций и размышлений породил этот короткий текст.
Рассматривать творчество Юкио Мисимы в отрыве от его биографии и личности представляется несколько затруднительным, так как они имели прямое влияние друг на друга.
Автор мертв, скажете вы, и будете абсолютно правы. Только вот в отношении "Патриотизма" эту концепцию стоит трактовать буквально, а не метафорически. Автор мертв, и все дело в том, как именно он умер.
"Патриотизм" был написан задолго до театрализованного представления, в которое Мисима превратил свое самоубийство. Но вполне вероятно, что именно в этой новелле кроется ответ на вопрос, почему он так поступил.
Тем не менее, отдав дань памяти автора, я хочу говорить не о нем, а его новелле.
Так о чем же "Патриотизм"?

Это первый абзац из новеллы, и он раскрывает ее суть. Весь рассказ - это история о подготовке к двойному самоубийству молодых супругов и непосредственно сам его процесс.
С точки зрения эстетики, это одновременно красивая и отвратительная история, вся построенная на контрастах. Высокий эротизм последней ночи сталкивается с откровенной физиологичностью описания совершения харакири. Но это тот случай, когда между прекрасным и уродливым для автора нет большой разницы: бесстрастно констатируя все малоаппетитные подробности вроде выпадающих кишок и кровавых пятен, он все равно умудряется находить своеобразную красоту в происходящем.
"Патриотизм" - в принципе, очень противоречивая для читателя история. Во всяком случае, для меня она именно такой и оказалась. Я редко плачу над книгами, но вот этой новелле удалось довести меня до слез. Мне было почти невыносимо наблюдать за столь сильной любовью и знать, что она обречена. С другой стороны, не будь она обречена, она не производила бы такого сильного впечатления, не так ли? Мне было грустно, а персонажи - радовались. Для них этот акт был исполнен глубокого смысла и означал не только вечное расставание, но и самое глубокое, самое подлинное единение из всех возможных. Единение в смерти, в верности своему долгу, традициям, культуре - действительно, самый настоящий патриотизм. Умом я понимаю, что ими двигало, и могу представить их чувства, но мой менталитет далек от японского, и я не могу не испытывать сожаления о том, что двое молодых, красивых, цветущих и любящих друг друга людей решили принести себя в жертву старым традициям.

Еще один момент, который вызывает у меня смешанные ощущения, это участь Рэйко. С одной стороны, меня, современную читательницу, возмущает, что у нее-то выбора и не было. Решение о самоубийстве принимал муж, жена офицера должна была последовать за ним. Причем если он убивал себя из верности друзьям, с которыми не смог разделить их горькую судьбу, то она - исключительно из любви к нему.
С другой стороны, несмотря на всю патриархальность их семьи, которую свято блюли оба, поручик оказал жене великую честь - стать свидетелем его харакири, а, кроме того, проявил этим жестом еще и огромное доверие: обычно жену принуждали убить себя первой, чтобы быть уверенным, что та не смалодушничает. Да и вообще, стоит признать, что к супруге своей накануне харакири главный герой относился как к равной, с полным уважением и почтением. Как к боевому товарищу, которому можно доверить самое сложное. Хотя я все равно не могу отделаться от мысли, что поручик был все же несколько эгоистичен и больше занят самолюбованием, частью которого являлась и его Рэйко, чем самой Рэйко - в отличие от нее, чьи мысли были полностью поглощены им. Впрочем, учитывая время и место действия (и личность автора, опять же), вполне закономерно.

В общем, после новеллы у меня остался ворох разных мыслей, клубок противоречивых ощущений и горькая сладость прикосновения к чему-то хрупкому и недолговечному, как крыло ночного мотылька, осыпающегося в пепел при прикосновении свечи. Ведь, в конце концов, любовь и смерть - две извечные темы, которые всегда будут волновать людские души.

Ну и чтобы завершить впечатление, можно посмотреть короткометражку, которую снял сам Юкио Мисима. Он же и сыграл в ней главную роль.

Суровая мужская проза. Настолько чуждая мировоззрением, что читала вначале с улыбкой. Но и с огромным любопытством и увлечением, несмотря на то, что тема харакири не нова и достаточно освещена, в том числе и в судьбе самого Мисимы.
Наконец я прочла абсолютно гармоничного Мисиму. Все прочтённые его произведения производят впечатление дисбаланса между сюжетом и героями, с одной стороны, и какой-то жёстко-сжатой сущностью автора, которую не маскируют ни нежные сакуры с бабочками, ни трепетные ресницы героинь, ни прочие метафоричные красивости, с другой; пожалуй, только холодные луны дружественны его чеканному стилю.
А здесь невероятно красивы и убедительны эротические сцены, захватывающее дух, мистическое впечатление, что пишет человек переживший лично на пике жизни это ожидание неизбежного ритуального самоубийства, и мысль, что, должно быть, не раз погружался сознанием Ю.Мисима в последние часы бытия перед главным поступком, за 10 лет до осуществления которого он был абсолютно готов.
Совершенное произведение.
---------------------------------------------
PS. Уже после написания рецензии нашла информацию, что через шесть лет после написания этой новеллы (и за 4 года до своего публичного харакири) Мисима сам срежиссировал по ней короткометражный фильм, где сам сыграл главную роль (вместе со своей женой). В фильме, в отличие от новеллы, нет реплик, и действие происходит под музыку Р.Вагнера.
Получается, все последующие годы Ю.М. жил в этой теме.

О чем вы говорили со своей женой в первую брачную ночь? Предположу, что имели место клятвы в любви и верности, обещания вечного счастья и радости, разговоры о светлом будущем. В день свадьбы Синдзи и Рэйко говорили о смерти.

"Патриотизм" -- это повесть о мужчине и женщине, любивших друг друга, и отправившихся в путь в поисках Великого Смысла, потому что иначе было нельзя. Япония занимает первое место по самоубийствам среди военных -- 33 человека на каждые 100 тысяч. Поручик Синдзи Такэяма после определенных событий принимает решение. Слово мужа для жены закон, и ее обязанность -- быть свидетелем его самоубийства.

Я представляла, что женщина в японской семье занимает пассивное положение, но неожиданно я увидела равных по силе духа и выдержке партнеров. Их союз вызывает восхищение, они думают и чувствуют одинаково, так, как если бы были одним целым. Любовь здесь не только чувство, но концепция, определяющая стратегию их действий.

Для меня красота и смерть -- понятия несовместимые. Красота ассоциируется с жизнью, а уродство со смертью. Но японцы чувствуют иначе. Прочитав описание ритуала, не испытываешь ужаса и удивляешься тому, сколько внимания Синдзи и Рэйко уделили своему внешнему виду и обстановке для того, чтобы все выглядело красиво, когда их тела обнаружат.

Эта повесть, как и другие книги Мисимы, -- прекрасная иллюстрация японского менталитета. Отличительная характеристика японской литературы -- пристальное внимание к деталям -- помогает понять (или приблизиться к пониманию) отношение японцев к жизни и смерти, к любви и долгу, их восприятие красоты и свободы.

В этом небольшом рассказе Юкио Мисисма, со всем присущим ему мастерством в передаче эстетики любых вещей и явлений, воспевает патриотизм, частым следствием которого является сэппуку (харакири).
Молодой поручик при столкновении долга, чести и дружбы, выбирает четвертое - сэппуку. А его молодая супруга с радостью следует за ним. Все это описано драматично и детально, начиная от белизны и нежности женской кожи, следую через холодное острие шпаги и заканчивая лужами крови на татами.
Да, молодость, любовь и смерть - такое яркое, острое, притягательное эротически-эстетическое сочетание, что не поддаться хоть на мгновение влиянию этого образа невозможно. Но, видимо, мне в полной мере не проникнуться прелестью молодой смерти, которая на мой взгляд не может быть оправдана ничем. Хотя стоит сделать скидку на особое японское отношение к смерти, которое очень сложно понять носителю иной культуры.
Но экранизацию самого писателя я посмотрю, позже.