Частный капитал в СССР

Следует заметить в заключение, что опыт размещения части наших займов среди капиталистов даже при условии очень высокой доходности этих займов (20–30 % в год) показал, что частный капитал является в наши займы только на гастроли. Иначе сказать, он участвует в подписке на заем, ибо подписка обставляется особо выгодными условиями. А потом, сняв пенки, подкидывает билеты займов обратно государству, начиная их распродавать на бирже и заставляя государство купить их во избежание понижения курса. А понижение курса может вредно отразиться на настроении и доверии к денежному кредиту государства со стороны мелких держателей, т. е. со стороны той основной некапиталистической массы, которая действительно прочно вкладывает свои средства в наши сберегательные кассы (преимущественно) и в наши займы (отчасти). Кроме всех прочих невыгод, практикой «завлечения» частных капиталистов мы давали им в руки, таким образом, ещё и средство давления на наше валютно-кредитное маневрирование.

Вкладывают в наши кредитные учреждения очень многие лица из государственных служащих, из лиц свободных профессий, из ремесленников, из других «маленьких людей». Они смотрят на помещение денег в государственные кредитные учреждения просто как на способ хранения в безопасности с получением к тому же приличного процента. А берут деньги оттуда взаймы сравнительно немногочисленные крупные частнокапиталистические фирмы, которые сами вкладывают в наши банк крайне мало. Вот, например, по специальному обследовании произведённому в Москве НК РКИ, оказалось, что главная масс из всего кредита в московских отделениях Госбанка, Промбанка Мосгорбанка, предоставленного на 1 октября 1926 г. всем частным лицам, принадлежит только 69 фирмам. Причём эти 69 фирм сами вложили своих средств в Госбанк, Промбанк и Мосгорбанк только пять процентов тех сумм, которые мы им одолжили. Выходит, таким образом, что мы этих оптовиков, этих крупных промышленных и частных предпринимателей снабжаем средствами для их оборота без равного эквивалента с их стороны (в том смысле, чтобы и они к нам вкладывали свои свободные средства). Такое же соотношение оказалось для них по этим банкам и на 1 декабря 1926 г. (даже менее 5 %).

Следующий путь образования частного капитала — одностороннее снабжение его государственным денежным кредитом. Если бы мы выдавали частному капиталу в виде кредита сумму, равную тому, что частный капитал сам вкладывает в наши кредитные учреждения, тут не было бы никакого одностороннего снабжения частных капиталистовдля развития их операций государственными средствами. Но у нас, как показало специальное обследование, предпринятое НК РКИ, в области банковского денежного кредитования имели место другие условия.

Седьмой метод нелегального образования и накопления частного капитала — это деятельность его в области внешней торговли. Во внешнюю торговлю частного капитала прежде всего входит контрабанда, а во-вторых — овладение импортными товарами разными другими путями.
Что касается контрабанды, то, по сведениям Главного таможенного управления, за последний, 1926 г. ввезено контрабанды примерно на 60 млн. руб. золотом, считая по тем оптовым ценам, которые существуют на границе. Разумеется, попадая в Москву и другие центры, где эти товары сбываются в розничной продаже, они стоят уже не 60 млн. руб., а 120 млн. примерно. Это есть оборот контрабанды по ввозу.

Шестым способом накопления частного капитала у меня отмечены перекупки. Под перекупками имеется в виду скупка частными торговыми предприятиями изделий государственной промышленности через подставных лиц в розничных государственных и кооперативных магазинах — сверх того, что частным торговцам легально продают оптом сами госорганы. Эта система сейчас процветает. По данным Наркомторга за прошлый 1925/26 г., из всех изделий государственной промышленности, поступающих на рынок широкого потребления, население купило у частных продавцов 35 %. Но государственные органы (тресты, синдикаты, местные торги и т. д.) продали частным торговцам только около 15 % этих изделий госпромышленности. Остальные же 20 % частные продавцы скупили из розничных лавок нашей государственной и кооперативной сети через подставных лиц (данные Наркомторга опубликованы т. Дволайцким в сборнике «На путях социалистического строительства с. 135). Эти подставные лица и составляют в значительной мере те очереди, которые так часто можно теперь встретить на улицах. На эти 20 % приходится соответственная часть той прибыли, какую частный капитал извлекает из своей торговой деятельности.

Четвёртый метод накопления буржуазного капитала — это использование того, что у нас называется неликвидными фондами. Первая форма — тайные агенты частников в рядах госаппарата. Вторая — частник, работающий легально в государственной форме. Третья — контрагентство частного капитала по отношению к госорганам, основанное на злоупотреблениях. Четвертая — это есть уже использование неликвидных фондов (запасов государства) коммерческим путём, т. е. путём приобретения их частным капиталом на льготных условиях, вытекающих уже не из взяток, а из нашего собственного головотяпства. Неликвидных фондов в нашем государстве чрезвычайно много. Все, что было конфисковано в 1917 г. ив последующие годы у буржуазии, поскольку не было переработано затем в производстве, поскольку не было распределено во время военного коммунизма между населением, осталось лежать грудой весьма слабо учтённых неликвидных фондов на государственных предприятиях. С другой стороны, неликвидный фонд пополнялся и вещами нового происхождения, нового производства или импорта (привоза из-за границы) в зависимости от тех или иных распоряжений хозяйственных органов. Например, ВСНХ в 1925 г. предписал усиленно реализовать неликвидные фонды заводов и фабрик, т. е. продавать их на сторону, чтобы увеличить этим путём оборотные средства предприятий. Затем дана была директива в целях ускорения оборота капитала и наименьшего вложения его в празднолежащие вещи — сократить количество запасов в наших производственных и торговых предприятиях. В результате мы имели даже в последние годы целую волну отчуждений государственных имуществ частным лицам по пониженным ценам, не говоря уже о первых годах нэпа.

Третий способ накопления частного капитала в первый период новой экономической политики — это так называемые контрагенты госорганов, но контрагенты злостные. Они уже не являются тайными агентами частного капитала внутри госаппарата и не являются уже вообще государственными служащими. Они уже вылупились из этой оболочки, уже открыто выступают в роли независимых частных контрагентов. Но они являются не контрагентами, производящими действительные коммерческие операции, а контрагентами, действующими исключительно в порядке злоупотреблений. Это та полоса контрагентов, которая особенно широко была развита приблизительно с 1921 по 1923 г. и только отчасти сохранилась в дальнейшем. Это такие контрагенты, которые в качестве основного капитала имели только связи и знакомства в советских учреждениях и при помощи их устраивали свои дела, а не путём затраты своих средств в сколько-нибудь эквивалентном соответствии с достигаемыми результатами.
Методы их действия можно свести к четырём основным типам. Они делали, например, заказ нашим государственным заводам, обеспечивая себе взяткой, во-первых, особо дешёвое выполнение заказа, во-вторых, особую быстроту выполнения заказа и, в-третьих, особенно хорошее качество выполнения заказа. Благодаря этому они получали с наших заводов изделия, которые были лучше тех изделий, какие попадали нашим госорганам и кооперации, а во-вторых — имели возможность эти изделия продавать дешевле на рынке и побивать нашу собственную торговлю. Отчасти такие методы и сейчас ещё имеют успех, но реже.
Второй тип таков. Они давали нам заказ под большую неустойку, в случае если наш завод не выполнит его к сроку. Причём было заранее условлено между такого рода частным заказчиком и соответственными коммерческими деятелями нашего завода, что заказ, конечно, не будет выполнен в срок.
Стало быть, этот частник получит большую неустойку, которой потом и поделится с кем следует.
Третий тип контрагентуры этого рода был такой, что они брали различные подряды для нас, поставки, заготовки, не давая никаких залогов. Раньше, до революции, при царизме, когда подрядчик брался что-нибудь поставить для казны, построить казарму или что-нибудь ещё, с него брали всегда залог, что он действительно в силах это сделать. Брали определённую сумму, он должен был внести в депозит казны определённый процент от суммы договора в качестве обеспечения, что он своё дело выполнит. У нас, по нашей неопытности, незнанию, по недобросовестности тех коммерческих служащих, которых мы получили из буржуазного аппарата и которые нам этого не говорили, система залогов не применялась. Мы сдавали частному предпринимателю подряды, заказы, поставки и никаких залогов не требовали. Наоборот, — и это четвёртый тип подобной контрагентуры, — сплошь и рядом мы ещё авансировали их, т. е. давали этому частнику средства: мы даём ему вперёд известную сумму, а он обязуется произвести для нас такие-то и такие-то вещи. Бывали, и нередко, такие случаи, что он деньги заберёт и ничего не сделает или вообще не вкладывает в дело никаких своих средств, все ведёт на наши авансы и наживает прибыль прямо за наш счёт.