Цитаты из книги Chagrin d'école

Грамматические болезни лечатся при помощи грамматики, орфографические ошибки искореняются при помощи упражнений, страх перед чтением преодолевается чтением, боязнь не понять - погружением в текст, а привычка думать вообще приобретается благодаря размышлениям, ограниченным темой, которой мы занимаемся здесь, сейчас, на этом уроке, в этом классе, где мы находимся.

..когда ты не видишь впереди для себя никакого будущего, то и в настоящем тебе никак не укорениться.

Ибо на совместной лжи строятся целые общества.

Конечно, время будет идти, я буду расти, будут в моей жизни какие-то события, будет сама жизнь, но я буду проходить сквозь все это, не достигая никаких результатов - ничего. Я был в этом более чем уверен, потому что я - это я. Некоторых детей очень легко убедить в этом, и если рядом не оказывается никого способного из разубедить, в них, за неимением лучшего, очень скоро развивается любовь к неудаче, поскольку жить вообще без любви невозможно.

Никто не знает, на что он способен; вот и хорошо. Так вот и рождается преступность - когда все умственные способности тайно помещаются в хитрость.

В любом случае, да, именно страх был главным чувством в мои школьные годы - и главным препятствием. А потому, став учителем, я первым делом стараюсь искоренить страх в своих двоечниках, чтобы снять это препятствие и дать знаниям шанс просочиться в их головы.

Простейшие слова теряли свой смысл, едва мне предлагали взглянуть на них, как на объект познания.

При них - на их уроках - я возрождался, становился сам собой: и этот, если можно так выразиться, я-математик, я-историк, я-философ на протяжении часа забывал обо мне другом, заключал меня другого в скобки, освобождал от себя самого, от того самого меня, который до встречи с этими учителями мешал мне по-настоящему ощутить свое присутствие в жизни.

...они совершенно одинаково смотрели на своих учеников - и на хороших, и на плохих, - умея возродить в последних желание понимать. Шаг за шагом они наблюдали за нашими усилиями, радовались нашим успехам, не раздражались от нашей медлительности, никогда не воспринимали наши неудачи как личное оскорбление и проявляли в отношении нас требовательность тем более жесткую, что они имела основанием высокое качество, постоянство и благородство их собственного труда.

Баль был полностью в своей науки и своих учениках. Ощущалось в нем что-то поразительно невинное, будто его похитили из математических яслей. Он и помыслить не мог, что на его уроке поднимут бузу, как и нам не приходило в голову издеваться над ним: уж слишком убедительно было то счастье, которое он находил в собственной работе. ... Но, как только мы входили к мсье Балю, погружение в математику словно освящало нас, и час спустя мы выныривали из нее записными математиками!

Не лучше ль мне поторопиться Помочь тому, что впал от шалости в беду? За это ж с ним браниться И после время я найду Лафонтен

...половина слов очень скоро будет сметена ветром истории: былинки, былинки, слишком мало в них мысли, чтобы они имели хоть какой-то вес...

Грядущее как стена, на которую проецируются непомерно разросшиеся образы безнадежного настоящего - вот он, великий страх всех матерей!

Наше учительское ' это' ... чулан, где мы прячем нашу внезапную усталость, где определяем меру наших неудач. Мерзкая тюрьма. Мы возвращаемся туда снова и снова, обычно больше озабоченные поиском виновных, чем правильных решений.

Непременное условие для снятия ' заклятия' с двоечника - ни в коем случае не оценивать его ответ, если этот ответ абсурден.