Уранотипия

Люди мало понимают в смысле денег. А они ведь не что иное, как квитанции о доверии. На каком металле выбиты номера этих квитанций — не важно; какие водяные знаки есть на ценных бумагах — не разберёшь.

Иерусалим — это не место, а ожидание приобретения.

А его, грека, позвали потому, что он мог потрогать пальцами бесплотное время.

Отвечая на испытующие вопросы патриарха, грек говорил, что Бог сотворил мир не от вечности, а во времени. Раньше времени не было и потом не будет. Время — река, а человек плывёт по ней.

Витковский давно вывел для себя правило: нельзя требовать от человека тяги к сути предмета.

Это был странный разговор, потому что в конце его старуха спросила, верит ли он в Бога и Любовь.

Не дожидаясь ответа, она зачем-то сказала ему, что цыгане народ не менее избранный, чем евреи. Когда Спаситель был обречён на смерть, один цыган украл гвоздь, которым должны были пробить руку Христа. Седой Бог на небесах видел это и поэтому разрешил цыганам странствовать и брать чужое, и теперь для них ничего чужого в мире нет. Всё общее, вплоть до гвоздя. Только смерть дело частное и одинокое.

... одно стало ему очевидным: русские по-прежнему жили на земле переменных границ и картография их страны была не точнее картографии облаков, несущихся по небу.

При этом русские всегда были скрытными, карты секретными, дороги непроходимыми, — а вместо них русские придумали направления. Старые чертежи земли, которые они делали сами, не учитывали кривизны поверхности и, скорее, были представлением, чем картой.

На Востоке нет места такой поэзии, она живёт только в книгах.

Со Смутой ведь неверен вопрос, станет ли лучше, вопрос — станет лучше для кого?