Еретики

1919
Кабир в послесловии приоткрывает полог над источниками вдохновения для каждого рассказа.
И лучше автора не скажешь: рассказ —готовая раскадровка богохульного выблядка ужастиков про монахинь и истернов про бравых чекистов и красноармейцев.
То, что чекистка Прасковья имела исторический прототип — не знал, любопытно.
Рассказ — чёткое восемнадцать плюс, в котором полно вздыбленных членов, пенисов, фаллосов и раскинутых в вожделении бёдер.
Степень укоренённости в лоре "Красных богов" — максимальная. Молодая советская республика плюс богиня из пантеона Лавкрафта. Объясню почему отдельно отмечаю степень укоренённости — следующая пара рассказов явно на живую нитку пришита к циклу, и Старые Боги в тех рассказах для галочки. Без них было бы даже лучше.
Повесть прекрасна.
Боги и монстры: Шаб-Ниггурат и Тысяча Младых сатирофавнов.
9(ПРЕКРАСНО)

Еретики. Сборник. Кабир
"Reed Richards Is Useless"
Есть такой популярный троп — "Рид Ричардс бесполезен". Сколько бы гениальный глава Фантастической Четвёрки не изобретал изобретений в каждом выпуске комикса, на последующие сюжеты эти невероятные гаджеты никакого влияния не оказывают.
В контексте цикла "Красные Боги" высказывание можно перефразировать — "Старые Боги бесполезны". Появившись в восемнадцатом году, на первом году советской власти, Сдвиг не помешал ничему: Гражданская перетекла в Великую Отечественную, та перешла в Стройки Века, никуда не делась Берлинская Стена и девяностые.
Обьясню, почему это царапает мозг. Точка бифуркации невероятна по силе воздействия на мир. Люди столкнулись не просто с хтоническими монстрами, а увидели, что магия существует, боги приходят на помощь своей пастве, существуют другие измерения. И всё равно линия мира Сдвига и Старых Богов плотно обвивает реальный таймлайн, не отходя от него. Есть пара глобальных артефактов, такие, как Питер, превратившийся в одну большую аномальную Зону Желтого Короля и река Ахерон в Сибири. Поменялась часть персоналий в руководстве СССР и у нацистов. Не более того.
В других вещах, эксплуатирующих наследие Лавкрафта, вторжение потустороннего носит всё-таки локальный характер, поэтому мир остается привычным. В случае же глобального Сдвига история пошла бы совсем по другому пути. И, возможно, за этим было бы ещё более любопытно наблюдать, чем за шикарным миром "Красных Богов".

"Еретики", вернее еретички. Рассказ — плоть от плоти цикла. Мы видим саму Шаб-Ниггурат и её похотливых Младых. Порочные монашки, несгибаемая чекистка, много грязного секса и стрельбы.
"Восхождение". История о проклятой мелодии, вызывающей Дикую Охоту. К циклу имеет опосредованное отношение.
"Мексиканец". Байка из склепа, как называет рассказ сам автор. Быстро и нестрашно. К циклу относится необязательными буквами КТЛХ на пьедестале навозного истукана.
"Убежище". Рассказ про Питер под властью нечисти. Возлагал большие надежды, которые не оправдались. Сурвайвл про подростков, история про долгоживущего немца, физически одержимого какой-то дрянью.
"Бдение". Ещё одна, наряду с "Мексиканцем", миниатюра. "Красные Боги" там и не ночевали.
"Пик Страданий". Локация из лора цикла, сама история про альпинистскую одержимость с таким же успехом могла быть написана и про, допустим, богиню Кали.
"Колокола мрака". Второй, наряду с "Еретиками", хэдлайнер сборника. Классический сеттинг — Вторая Мировая, нацисты и оккультизм. Формат повестей, а "Колокола" скорее повесть-новелла, чем рассказ, больше подходят циклу, чем рассказы. А роман, на мой взгляд, вообще идеальный формат.
"Полюс". Ещё один рассказ из бездонных загашников автора. Написан в 2020-м и основан на одном абзаце из "Хребтов безумия". Зомби-пингвины, конечно, забавны...
"Господь проходных дворов". Любовное расшаркивание перед Прагой, в которой проживает на данный момент автор. Упоминания Майнринка и дефенестаций, как же без этого. Ещё одна история одержимости и сумасшествия. И опять не то, чтобы страшно.

Сборник вообще не смог напугать ни разу.

Рассказы размещены не в порядке внутренней хронологии, понятно почему. Помимо внутренней эргономики сборника есть ещё такой банальный факт, что самые сильные вещи происходят в первой половине века — Революция и сразу после, Вторая Мировая. И если расположить рассказы по времени действия, к концу трилогии у читателя останется ощущение разочарования. А так он катается на горках от средних вещей к очень хорошим.
Также стоит отметить, что "красным богам" тесно и скучно в СССР. Ревель, Париж, Кёльн, полюс, Прага.
Второй заход в реку Ахерон получился слабже, хоть и мозаичней.
Вот бы автор продолжил цикл ещё одним романом. Чтобы начать сопереживать героям, которые в формате романа у Кабира получаются замечательно. А вот к какой исторической вехе привязать — это вопрос.
"Еретикам" семёрку.
7(ХОРОШО)

1919 год, Поволжье. По стране громыхает Гражданская война. В отдалённый монастырь с ревизией прибывают не по годам суровая девушка-комиссар и двое подручных красноармейцев. Цель вполне себе благая, революционная — местное начальство хочет «уплотнить» монастырь и устроить в нём лазарет для раненых.

Монахини встречают делегацию с поразительным спокойствием: устроят, накормят, всё покажут. Стол накрыт, в кельях — чисто, в церкви — потрескавшиеся иконы, во дворе — небольшое подсобное хозяйство. Всё как положено. Вот только настоятель с дьяконами то ли заболели, то ли уехали повышать квалификацию — обитательницы монастыря в показаниях путаются. Да амбарный замок висит на двери батюшкиной иконописной мастерской. И, если быть внимательнее, то можно почувствовать странные животные запахи там, где им быть не положено.

Прасковья — комиссар — даже не догадывается, КОМУ на самом деле поклоняются монашки, КТО по ночам приходит в их кельи и в КАКОМ древнем ритуале ей предстоит принять самое непосредственное участие. Впрочем, ей тоже есть что противопоставить врагам революции...

Сначала у Кабира вышла полнометражная «Гидра», а теперь подоспели «Еретики» — сборник по вселенной «Красных Богов», состоящий из двух повестей и нескольких коротких рассказов, позволяющих нам разглядеть с разных сторон причудливый сеттинг в жанре «СССР против Ктулху», где молодое советское государство противостоит не только белогвардейцам и интервентам, но и пробудившимся в 1918 году Старым Богам и прочему лавкрафтовскому ужасу.

«Еретики» — ключевая повесть сборника, сразу задающая максимально жёсткий ритм. Сам Кабир признаётся, что хотел столкнуть «красных дьяволят» с чокнутыми культистками из фильма «Дьяволы» Кена Рассела в лавкрафтовском антураже. Прасковья — офигенный персонаж с непростой судьбой, ей хочется сочувствовать, она определённо Кабиру удалась. Мерзкий культ, потусторонняя физиология, брутальный секс, спускающиеся глубоко под землю винтовые лестницы, пропитанные смрадом тёмные кельи и усыпанные чужими звёздами небеса... Для кого-то повесть определённо покажется отвратительной, но следует помнить, что это триллер, и всяческие 18+ подробности здесь не самоцель для автора.

Вторая повесть — «Колокола мрака» — переносит нас в 1942 год. Главный герой — талантливый композитор и изобретатель, создавший «морбидиус», гибрид пианино и граммофона. По неизвестным причинам звуки морбидиуса стали привлекать ТЕХ, КОГО НЕ НАДО ПРИВЛЕКАТЬ, поэтому инструмент был утилизирован, а музыкант уехал из страны. Впрочем, морбидиус пребывал в забытии недолго — в ходе наступления на территорию СССР он был найден нацистами, которые запланировали решить с его помощью часть своих проблем. Композитора с дочерью втягивают в оккультные эксперименты с магией музыки и богом‑пилотом инопланетного корабля — ну разве не прелесть?

Рассказы, как мне показалось, Кабиру удались похуже. По задумке они должны раскрывать новые грани вселенной «Красных богов», но по факту от них не наедаешься — хочется добавки. Отдельное спасибо автору за рассказ «Полюс» про зомби-пингвинов.

Что в итоге?

«Еретики» — это не просто очередной томик мистической прозы, а чётко выстроенный пазл в большой картине Кабира. Если первая книга - «Гидра» - давала панорамный взгляд на столкновение строителей социализма с древним злом, то повести и рассказы сборника — это локальные, камерные вспышки ужаса, где главное — не победить вселенское зло, а просто выжить (ну, или хотя бы умереть, не превратившись после смерти в хтоническую тварь).