Цитаты из книги Die Nichtswürdigen

"Она—творец целой вселенной, собственной внутренней вселенной, где единственной обитательницей была она сама"

"И всё-таки насилие победило."

И зачем только я подвергаю себя риску из-за этой ночной книжки? Нет, мне надо её написать, ведь раз я излагаю события, значит, они были на самом деле. И если я опишу их, то, вероятно, мы станем не просто частью сновидения, заключённого на планете, в пределах вселенной, которая скрывается в воображении кого-то, кто живет в устах Божьих.

лес – не просто скопление деревьев

«Истина переменчива, она сжимается, взрывается, обладает силой пули и может быть смертельно опасной».

Они способны воспринимать резкий, кислый отзвук болезней, медленное поглощение костной ткани и эхо тьмы, в которой живут наши органы. По ритму биения сердца они узнают, когда оно хочет лишь обладать чем-то или искупить свою вину, стремится ранить или желает раствориться в биении другого сердца; они различают влажное движение населяющих нас бактерий, того микрокосма, который мы несём в себе, не ощущая.

Написала слева «ката-», а потом справа «строфа». Приблизив свои губы к моим, она прошептала это слово, которое на латыни (desastrum) означает «без звёзд».

Грязь, гнездящаяся на коже служанок, в их клетках, – это ярость моря, злость воздуха, жестокость гор, негодование деревьев, печаль мира.

Лусия заставила меня вспомнить забытые чувства, такие как сострадание. Это уже не бесшумный взрыв, а нечто иное, это как новое сердце, бьющееся внутри старого.

...и её сила – в нашей разобщённости.

Лурдес выглядела прекрасно, получая удовольствие, потому что в это время не замышляла козней.

Я пишу это и ради Цирцеи, чтобы не забыть её, чтобы по-прежнему слышать волшебный звук моей чародейки, ту слабую вибрацию, что пробирается в изгибы этих тайных букв. Когда я закрываю глаза, слышу это звучание, ибо Цирцея сопровождает меня, хотя её тело находится в земле, возле дерева, которое я представляю себе зелёным и цветущим.

Мы брели несколько часов и наткнулись на металлический лес. Он был небольшой, но густой. Увидев его, я взгрустнула, а потом поняла причину моей печали: эти деревья как бы пытались подражать красоте настоящего леса, однако получились всего лишь грубые конструкции, выкрашенные красками, которые не выдержали испытания временем.

Дальше следовали молитвы кому-то, кого именовали Владычицей Мысли, Богиней Идей, Королевой Разума, Абсолютным Искусственным Интеллектом. На другой странице – рисунок женщины с совой на плече и надпись: «И.И.». Был ли искусственный интеллект женщиной с совой? Или кто-то молил его проявить знания и мудрость, чтобы противостоять грядущему? И не было ни одной молитвы ложному Богу, бывшему тогда единственным Богом, которого я знала.

Я взломала шкатулку, и там оказались драгоценности – цветные кристаллы, которые когда-то были очень ценными. А теперь они были лишним грузом, который не хотелось нести, потому что он был тяжёлым, красивым, но бесполезным.

В воздухе пахло летом, которое пока скрывается в холоде или за холодом, но оно уже прорастает и вызывающе заявляет о себе и всё ещё прячется, чтобы мы о нём вспоминали.
Или это был аромат счастья?

Истина – это сфера, содержащая в себе и ложь, которая вращается с иной скоростью, как шестерёнка, которая кажется сломанной и ненужной, однако она жизненно необходима для работы всего механизма. Самое трудное – обнаружить ложь внутри сферы».

Увы, я прекрасно понимала, что жалость подобна бесшумному динамиту, заложенному в твоём сердце, и, когда он взрывается, уже нет возможности собрать осколки воедино. Этому меня научили дети-тарантулы. Не проявляя жалости, выжить можно. Безжалостной группе достаётся больше воды.